Гарри же никогда не сможет его бросить. Разумеется, это обстоятельство вначале невозможно раздражало. Какого дьявола ему нужно терпеть постоянное присутствие Гарри Поттера?
Однако уже в первый проведенный вместе вечер, когда он обнимал Гарри и чувствовал, как юноша возбуждается и кончает, перед зельеваром открылись неоспоримые преимущества подобной сделки. Нет, он вовсе не хотел раба… действительно не хотел. Но раз так было предрешено, и сам Северус был не в силах ничего изменить…
По крайней мере, при подобном раскладе у него будет то, о чем он никогда даже и не мечтал. То, что при иных обстоятельствах ему было не дано – учитывая несколько вспыльчивый характер, не говоря уже о явно оставлявшей желать лучшего внешности.
Кто-то, кто будет принадлежать только ему.
Кто-то, кто не сможет хлопнуть дверью при первом язвительном замечании Северуса.
Кто-то, кто останется с ним и в горе, и в радости.
Снизошедшее понимание и возбуждало, и пугало одновременно. В конце концов, все эти годы он неизменно унижал и оскорблял Гарри Поттера. А Северус лучше других сознавал, как трудно менять устоявшиеся привычки. Однако обращаться так с молодым человеком, которому предстояло стать его любовником, было бы, по меньшей мере, жестоко. А жестокость была ему несвойственна, несмотря на то, что к ней иногда вынуждали обстоятельства.
При всем при том, невзирая на трения в прошлом, сейчас Северус не испытывал ни малейшего желания злоупотреблять своей властью над юношей. Пусть даже Гарри оказался бы таким же заносчивым и избалованным, как предполагал зельевар.
Однако, как ни странно, вскоре выяснилось, что Гарри был совсем не таким. Он ничего не унаследовал от родителей, не считая содержимого сейфа в Гринготтсе, о чем пребывал в совершенном неведении до самого прибытия в Хогвартс. Соответственно, детство он провел, считая себя бедным сиротой, а подобная самооценка вряд ли способствует развитию высокомерия – непременного атрибута богатства. Что же до избалованности… Гарри не думал, что у него осталось имущество в Суррее. Возможно, он был прав, учитывая, что родственники определенно морили его голодом. Нет, Гарри Поттера явно не баловали в детстве. А то, как он отзывался о тете с дядей… из того немногого, что он сказал... было ясно, что Гарри и Дерсли определенно не сходились во взглядах на жизнь.
«Немного же ты слышал, если называешь это «разногласиями»», – раздался в голове голос Гарри.
А теперь юноша задерживался – и Северуса это застало врасплох. Что ж, очевидно, молодой человек проводит время лучше, чем рассчитывал.
Возможно, он понял, что после ритуала нескоро увидит родных. Не исключено, что он вообще считает визит прощальным – и проговорился об этом. Что ж, такое признание могло привести ко всеобщему примирению, заставив забыть о прошлых обидах и ссорах. Быть может, на этот раз Гарри получает удовольствие в кругу семьи. Это вполне объясняет задержку.
Северус барабанил по подлокотнику кресла, размышляя о плане действий. С одной стороны, он не желал прерывать визит. Но с другой – Гарри уже провел три дня у дяди с тетей.
И все же Северусу не хотелось лишать его последних минут в кругу семьи, если юноша в них нуждался.
Спохватившись, что уже наклоняется вперед от предвкушения, Северус выпрямился в кресле. Еще десять минут, решил он. Он позволит юноше остаться еще десять минут. Но затем должен будет пойти и привести его сам.
Хотя это могло оказаться рискованным предприятием. Северус сомневался, что за домом Дерслей ведут наблюдение агенты Темного Лорда. Он даже сомневался в том, что Темный Лорд осведомлен о местонахождении дома. И все же маскирующие чары не помешают. На всякий случай.
Нет, Северус не имел привычки всецело полагаться на свою принадлежность к узкому кругу приближенных Темного Лорда, несмотря на кажущийся иммунитет, якобы гарантируемый подобным статусом.
Еще десять минут. Нет, уже девять.
Затем Северус намеревался отправиться на конспиративную квартиру и уже оттуда аппарировать в дом номер четыре по Тисовой улице. Где вежливо объяснит Гарри, что очень сожалеет, но настало время расставаний. Или скорее… время вернуться домой.
Глава 41
Какой-то до неприличности грузный тип вместе с тощей женщиной выбирались из темно-синего автомобиля в тот самый миг, когда Северус аппарировал на находящуюся перед домом лужайку. Долю секунды его было видно, однако парочка ничего не заметила - все их внимание было сосредоточено на доме. Казалось, что они боялись зайти внутрь.
К тому моменту, когда они ступили на вымощенную кирпичом дорожку, ведущую к двери, волшебник уже исчез из виду.
В доме было темно, поэтому вначале Северус решил, что ошибся, и Гарри проводит время у друзей. Но тут толстяк хрюкнул, до зельевара донеслось что-то о «проклятом мальчишке». Что ж, очевидно, парочка полагала, что юноша в доме.
Хотя они явно надеялись на его отсутствие.
