Но после проявленной Петунией пусть жалкой, но заботы, Гарри испытывал легкую сентиментальность. Жизнь в доме Дерслей всегда казалась ему пыткой… однако ведь могло быть и хуже. Гораздо хуже.
Поэтому он извлек деньги из потертого бумажника и левитировал их на стол.
Возможно, в тот момент ему просто захотелось проверить Петунию, вынудив ее прикоснуться к запятнанному магией предмету. Впрочем, левитирующими чарами он воспользовался машинально…
Или же на это его подтолкнуло поведение Вернона и желание продемонстрировать, что Гарри вовсе не нуждался в средствах к существованию, а совсем наоборот.
Вне зависимости от побуждений, он сделал это и тут же пожалел об этом. Но было уже поздно.
Петуния задохнулась от вида рассыпанных по столу банкнот.
Вернон хрюкнул – и явно не от удовольствия. Когда он обернулся к Гарри, его лицо приобрело свекольный оттенок.
– Что ты еще натворил, негодник? Воспользовался своей ненормальностью и ограбил банк? И не вешай мне лапшу, что это честные деньги! Да ты никогда в жизни палец о палец не ударил! Точно как твой отец! Оба вы никчемные паразиты!
Гарри сжал палочку, глаза застилала алая пелена.
– Значит, вы их не хотите?
– Я хочу, чтобы ты сию минуту убирался восвояси, и ты это сделаешь, можешь не сомневаться!
– По-моему, я заплатил достаточно за одну ночь, которую буду вынужден провести здесь, если мой учитель задержится.
Вернон оглянулся на деньги и сощурил свинячьи глазки.
– Ха! Какой умник нашелся, думаешь, я возьму твои краденые деньги? Знаем мы такие провокации - и глазом не успею моргнуть, как сюда ввалится полиция!
– Они достались мне от тех, кто меня любил! – прокричал Гарри. – Ради бога, дядя Вернон, я просто пытаюсь проявить вежливость. Так что решайте, наконец: берете вы их или нет!
– О, я-то возьму, не сомневайся! – гремел Вернон, который уже подскочил к столу и, комкая, сгреб банкноты, пряча глубоко в карман, который теперь уродливо топорщился. – Но не как плату за сегодняшнюю ночь. А за то, что терпел тебя все эти годы. И имей в виду, этого мне недостаточно! Совсем недостаточно! С того момента как тебя подбросили на порог нашего дома, ты только и делал, что отравлял нашу жизнь!
Говоря это, он обошел Гарри, словно сдаваясь, и направился вниз, в свой кабинет, в котором часто проводил вечера.
– Но это же все, что мне достанется, да, мальчишка?
Он стоял точно позади дивана, на котором сидел юноша. Гарри вытянул шею, чтобы его увидеть и едва не задохнулся от боли из-за резкого движения.
– Дядя Вернон, я…
И это было все, что Гарри смог произнести. Словно почуяв слабость, тяжелая рука Вернона замахнулась и ударила по лицу, и пока Гарри приходил в себя от удара, у него вырвали из руки палочку.
– Ха! – воскликнул дядя – он снова обошел диван и встал напротив. – Все, больше никаких угроз. Выметайся, сволочь. Прочь из моего дома. Сейчас же!
Пусть у Гарри больше не было палочки, но и подобное обращение он терпеть не собирался.
– Я останусь до прихода учителя!
– Поднимайся, мерзавец!
– Да вы что, совсем
– Да пусть они тебя забирают! – с полиловевшим от ярости лицом брызгал слюной Вернон.
Он отшвырнул палочку, которая со стуком покатилась по полу. Затем рванулся вперед, схватил Гарри за обе руки и потянул с дивана.
Когда Вернон резко дернул его за сломанную руку, Гарри едва не потерял сознание. И закричал так, будто его резали.
Но крики не остановили дядю Вернона, который продолжал тянуть племянника за руки к входной двери, намереваясь вышвырнуть на улицу.
В который раз Северус, нахмурившись, взглянул на часы. Сумерки за окном означали скорое прибытие Гарри, но, сколько бы он ни смотрел в камин, желая, чтобы в нем вспыхнул огонь, тот оставался безжизненным и холодным.
Отчего юноша задерживается?
Сидя в кресле, Северус откинул голову и постарался не пялиться в камин. «Котел, за которым наблюдаешь, никогда не закипит», – любила восклицать мать. Но, разумеется, эти ее житейские мудрости были нелепостью. Всем известно, что за котлами необходим глаз да глаз.
В отличие от дымолетной сети. Глубоко вздохнув, Северус пытался расслабиться. Зельевар не желал выказывать беспокойства, когда Гарри все-таки изволит явиться. Не дай Мерлин, юноша решит, что Северус соскучился.
Мужчина уверял себя, что просто соскучился по сексу. Что совершенно логично. В годы после возрождения Темного Лорда он нечасто позволял себя предаваться плотским утехам – риск был слишком велик. И даже до того времени у него долгое время не было постоянного партнера. Во всяком случае, такого, кто проводил бы с ним всю ночь.
И никогда у него не было такого, кто при случае не променял бы Северуса на кого-то получше.
