– Перед тем, как принять решение, я провел тщательное исследование, – Северус положил ногу на ногу. – Cambiare Podentes – древний обряд. Несомненно, в наших предположениях мы можем опираться на существующее понятие рабства в те времена. В античной культуре рабам часто доверялись ответственные должности. Некоторые из них достигали профессиональных успехов на ниве, требующей высокого уровня образования. Разумеется, весь доход от их труда шел в карман хозяина. Так будет и в нашем случае. Фактически ты будешь зарабатывать для меня, состоя на службе в Хогвартсе.
Гарри беспокойно пожевал губу. Работать было бы здорово, но лишь при условии, если он не утратит защиту Cambiare Podentes. Лучше прожить всю жизнь в подземельях, чем рисковать снова оказаться беспомощным и беззащитным.
– Э… но я же отлично помню, что синопсис однозначно высказывался против работы.
Северус пожал плечами.
– Я был зол, составляя его, ты же знаешь. Гарри, суть в том, что ты напрямую зависишь от меня во всех жизненно важных аспектах, и это останется неизменным. Пойми же, труд – это сущность рабства. Расстроило бы тебя заявление о том, что все твои обязанности будут состоять в нарезании флоббер-червей?
Гарри скорчил гримасу, отвечая:
– Да, но ведь тебе бы пригодился результат такой моей деятельности, верно?
– По-твоему, время, которое ты проведешь, совершенствуя свое мастерство в Защите, я сочту потраченным впустую?
– То есть… просто все это кажется менее… связанным с ритуалом, вот и все.
– Ты хочешь сказать – меньше похоже на рабство?
Гарри облегченно кивнул – Северус его прекрасно понял.
– Вот именно.
– Но твое рабство будет таким, как решу я. И если я одобряю для тебя такой образ жизни…
Облегчение, которое только что почувствовал юноша, десятикратно усилилось – Гарри, наконец, открылась истина. Все будет хорошо, теперь он был в этом уверен. Северус все отлично продумал, несмотря ни на что принимая во внимание его, Гарри, собственные желания.
– Спасибо тебе, – прошептал он, и удушье вернулось. – Я… я думал, что моя жизнь будет совершенно ужасной, а теперь выясняется… все это! С-свои комнаты, с-своя работа…
Северус нахмурился.
– Ритуал читает намерения, тебе лучше изменить образ мыслей, Гарри. Твой дом со мной; эти апартаменты – лишь продолжение моих комнат, которые я не слишком часто использую, но, разумеется, имею на них полное право.
– А работа – лишь мое исполнение твоих желаний, создание для тебя дополнительного заработка, я понял, – уверил его Гарри, вытирая глаза. Поморгав, он сдержал слезы. Было трудно дышать, но он преодолел и это. – Нет, правда, я понимаю. И все равно – спасибо, Северус.
Зельевар протянул руку, взял правую ладонь Гарри в свою и погладил ее.
– Вся эта ситуация очень сложная, Гарри. Для нас обоих. Надеюсь, ты сознаешь это. Но мы выкарабкаемся. В четверг ты станешь моим рабом, поэтому постарайся запомнить следующее: у меня нет желания делать тебя несчастным.
После всего произошедшего, Гарри никогда бы не подумал, что прикосновение снова может быть таким приятным… не после того, что с ним сделали Боул и Талмадж. Но, с другой стороны, Северус лишь касался его ладони. И… ничего другого. И Гарри действительно было приятно. Удушье попыталось вернуться, но не успело – что-то прогнало его прочь.
Что-то, сказанное Северусом.
«У меня нет желания делать тебя несчастным».
Но ведь он это сделал, не так ли? Позволяя верить все это время, что жизнь Гарри будет ужасной. Ложь, ну или что-то в этом роде – теперь это уже неважно, недосказанность, сокрытие так необходимой Гарри информации. Так же, как он не потрудился вовремя открыть, что считает Гарри привлекательным!
Решая за Гарри, что ему следует знать, а что нет!
Как же все это ему надоело! А задумавшись о последствиях, юноша вообще пришел в ярость.
– Почему ты не сказал раньше, что я все-таки буду работать?– внезапно воскликнул он, вырывая ладонь с такой силой, что даже пошатнулось кресло. – Ты дал мне понять, будто моя жизнь станет невыносимой! Заставил меня думать, что круглые сутки мне придется провести в подземельях, стирая твои носки, или делая еще что-то в этом роде! Разумеется, когда мы не в постели!
Нет, на самом деле, это были не слезы. Просто от ярости у него заслезились глаза. И ему было плевать на платок, который протягивал Северус. Гарри хотел схватить его и швырнуть зельевару в лицо. Или в огонь.
– Да я никогда не остался бы в Лондоне, знай я, что все будет хорошо, – кричал он, игнорируя руку, протягивающую платок. – Никогда бы не у-у-у…. Беллатрикс Лестранж, не корчился бы под Cruciatus-ом до тех пор, пока не стал молить о пощаде! И уж конечно, не провел бы целые сутки, выставив на всеобщее обозрение сломанную, торчащую из руки кость!
Губы Северуса побелели от ярости. Он заговорил, едва сдерживая гнев.
– Не моя вина, что ты предпочел Лондон безопасности дома своих родственников.
