– М-м... – снова простонал юноша, уронив позабытое полотенце на пол. Да и вообще, он мог гораздо лучше вымыть Северуса руками. Гарри отпустил одну ступню и полностью посвятил себя второй, тщательно массируя каждый дюйм кожи, то и дело окуная ладонь в чашу, чтобы набрать пригоршню воды. Желая угодить Северусу, Гарри наклонился ниже, массируя ступню обеими руками сверху и снизу. Какая теплая кожа...
Другие чувства Гарри также обострились до предела – он уловил позади себя какой-то шум. Но звук исходил не от Северуса, а посему не имел значения. Самое важное – этот сидящий перед ним мужчина.
Не в силах удержаться, Гарри поднес ступню зельевара к лицу и стал один за другим целовать пальцы, вбирая каждый из них в рот, посасывая их. Ощущение настолько сильное, что, казалось вот-вот расколет его на части. Снова кокосы. И солнечный свет. Но за всем этим чувствовался вкус самого Северуса. Чистая кожа, гладкие ногти. И, более всего, то, что не могло иметь вкуса... но почему-то имело. Забота и защита. Сильная магия. Блестящий интеллект.
Постанывая, Гарри прекратил сосать пальцы и перешел к самой ступне, водя языком по подъему.
– Довольно, – произнес Северус. Слово ударило Гарри, словно хлыст.
Юноша тут же остановился и замер на месте, тяжело дыша, безвольно опустив руки. Взглянув на Северуса, он увидел удовольствие в темных глазах зельевара. И это ободрило юношу, так же как и последовавшие слова:
– Я принимаю твое рабство, Гарри Джеймс Поттер.
И Северус заговорил на другом языке, но почему-то за иностранными словами Гарри то и дело слышалась английская речь. Зельевар призывал богов в свидетели порабощения соискателя, иначе известного под именем «Гарри Джеймс Поттер». А после говорил еще что-то непонятное Гарри, хотя вроде бы по-английски.
Северус поднял палочку Гарри... хотя нет, она больше не принадлежала юноше. Поднял ее и продолжал говорить, что-то насчет жертвоприношения и компенсации, в то время как между ними появилась мерцающая дымка, разделяющая их, словно занавес.
Гарри задохнулся, не желая быть отделенным от Северуса.
Резким взмахом палочки зельевар раздвинул занавес. Гарри притянуло сквозь него, прижав ребрами к коленям зельевара. Дымка окутала их обоих, словно кокон.
И иностранные слова сменились на четкий, понятный английский.
– Расчеши мне волосы, Гарри Джеймс Поттер.
У Гарри не было щетки, но это была ерунда. Стоило ему встать на ноги, как дымка внезапно сжалась, уплотняясь, и темный, твердый предмет влетел ему в правую руку. Деревянная щетка с короткой, жесткой щетиной.
Проводить ею по волосам Северуса было... странно — каждое движение отзывалось на члене Гарри.
О Мерлин, волосы Северуса были такими темными, шелковистыми и тяжелыми! Он не мог просто их расчесывать, ему нужно было к ним прикасаться. Когда пальцы коснулись темных прядей, Гарри показалось, что его захватили магические сети. Желая действовать обеими руками, Гарри отбросил щетку и стал причесывать Северуса пальцами. Ах, как прекрасно... Эти ощущения заменили собой весь мир. Гарри наклонился и глубоко вдохнул, затем приподнял несколько прядей и потер их о щеку, о полураскрытые губы. Волосы Северуса были восхитительными даже на вкус...
Но тут снизу раздался бархатистый, глубокий голос:
– Довольно.
Отодвинув кресло, Северус встал и повернулся к Гарри.
– Я принимаю твои услуги, Гарри Джеймс Поттер, а также все принадлежащее тебе имущество.
Альбус и Артур шагнули вперед, повинуясь его резкому жесту, хотя, разумеется, разумеется, Артур просто не мог не выставить себя идиотом, вынужденный вернуться за забытой метлой, ранее прислоненной им к стене. Свидетели передавали Северусу вещи, а он, пользуясь новоприобретенной палочкой, отсылал их в сундук с выгравированными инициалами S. S. Когда дошла очередь до совы, он взмахом палочки избавился от старой клетки и отослал птицу в совятню.
Дверь в его комнаты распахнулась, выпустив Хедвиг, и тут же снова с треском захлопнулась.
Наконец Северус опустил палочку Гарри в сундук и запер его, воспользовавшись своей собственной.
Когда он повернулся к Гарри, тот по-прежнему выглядел завороженным, словно захваченный в плен переживаемыми ощущениями и эмоциями. Однако взгляд зеленых глаз был осмысленным, юноша прекрасно сознавал все происходящее. Да, во взгляде гриффиндорца читалось понимание и целеустремленность. А более всего – безоговорочное принятие.
Молодой человек не просто механически повторял заученные слова и движения, находясь в бездумном трансе. Нет, он прекрасно понимал, что делает... и каждое его движение было воплощением сосредоточенности и грации, чего нельзя было сказать об Артуре Уизли, который, казалось, вот-вот расплачется.
Северус мысленно пожал плечами. Артур по-отечески любил Гарри. Что ж, видеть, как тот, кого любишь, проходит через подобный ритуал, было нелегко. Можно подумать, самому Северусу все давалось легко и просто. А это было только начало.
