Миг, и он почувствовал болезненный укол, а затем давление – это Северус выжимал несколько капель крови в парящий внизу кубок с зельем. Северус поцеловал ранку, едва коснувшись ее губами, затем отпустил руку юноши и взял кубок. Теперь зелье больше не бурлило – добавленная кровь вызвала мерцание на его успокоившейся поверхности.
Северус, едва заметным движением отсалютовав Гарри кубком, поднес тот к губам и принялся пить.
Когда он поставил опустевший кубок на стол, словно из ниоткуда появился свиток пергамента. Будучи вначале аморфным пятном, он вскоре вполне материализовался и, приняв четкую форму, стал разворачиваться. Изначально пергамент был чист, но вскоре по нему побежали написанные алыми чернилами строки. Гарри моргнул и наклонился ближе, но не смог разобрать ни слова. Какие-то бессмысленные закорючки, которые скользили и извивались, будто змейки. Казалось, чем пристальней он вглядывался в текст, тем быстрее они скользили и извивались. И застыли неподвижно лишь тогда, когда Гарри оставил попытки их прочесть.
Тут же в руке Гарри возникло гусиное перо. Вздрогнув, он чуть не уронил его, но все же сумел удержать. Золотистые капли чернил упали на его босые ноги.
Ступив вперед к повисшему в воздухе пергаменту, Гарри приложил к нему перо и попытался поставить свою подпись. Странно, но он совершенно забыл, как это делается. Гарри нахмурился и, сосредоточившись изо всех сил, услышал в голове голос Северуса, зовущий его снова и снова: «Гарри Джеймс Поттер». О да, вот оно, его имя! Именно так он должен подписать контракт. Теперь он был в этом уверен.
Но он не помнил, как нужно писать. И даже не знал, с чего начать. Инстинктивно юноша знал, что нужно водить пером по поверхности пергамента. Оставляя следы-закорючки, вроде тех, что уже на нем были. Но как же он заставит появиться там свое имя? Он не видел выхода.
В отчаянии Гарри просто бездумно заводил пером.
Как только он коснулся им поверхности пергамента, желая подписать контракт на условиях Северуса, перо словно ожило, увлекая за собой руку Гарри и оставляя за собой какие-то каракули. Гарри лишь держался за него, позволяя подписи завершиться. Имя у него оказалось очень длинным, но он удержал перо до самого конца, пока оно не дописало последнюю букву и не растворилось в воздухе.
На пергамент посыпался песок, переливающиеся песчинки походили на золотую пыль, падая на пергамент и исчезая, опустившись на пол. На какой-то миг чернила засияли ослепительным светом. Гарри даже зажмурился.
Когда он снова открыл глаза, значки на пергаменте сменили цвет. Теперь они были темно-зелеными, а свиток, свернувшись, влетел в протянутую руку зельевара, где, казалось, заурчал от удовольствия. Кисти Гарри внезапно связало что-то жесткое. Он машинально дернул руками, но узы были слишком крепкими и ничуть не ослабли. Но он даже и не подумал тревожиться. Ведь Северус казался совершенно спокойным.
Зельевар взмахнул палочкой, и с негромким шипением пергамент исчез.
– Альбус, Артур, – послышался голос Северуса. Но для Гарри эти слова не имели смысла. – Будьте любезны пройти в библиотеку и подождать нас с Гарри там, мы присоединимся к вам через несколько минут.
Затем его предплечье крепко сжали – Северус молча напоминал Гарри не произносить ни слова. Но Гарри и не нужно было говорить. С радостью он позволил увлечь себя в заданном направлении. Он следовал за Северусом.
– Не произноси ни слова, – напомнил Северус, ведя Гарри в спальню. Передумав вынуждать юношу переступать порог, который, по сути, был портключом, Северус положил руки ему на плечи и приказал подождать, сам же быстро поднялся наверх за сменой чистой одежды.
Вернувшись в подземелья, он увидел, что юношу бьет дрожь. Неудивительно – на нем не было рубашки, а трусы и брюки промокли. Северус предусмотрительно повысил температуру в гостиной – особенно полов, ведь они оба были босиком, но не подумал сделать то же в спальне. Взмах палочки – и в комнате потеплело.
Северус обернулся к Гарри – судя по выражению лица юноши, тот все еще находился в очарованном состоянии. Он чуть было не спросил, в порядке ли юноша, но спохватился – ведь тому запрещено отвечать, а любая попытка нарушить запрет навредит ритуалу, – и промолчал.
Гарри переминался с ноги на ногу – было заметно, как ему сейчас неудобно. Ничего удивительного – какой мужчина захочет провести вечер – да еще при свидетелях – в брюках, запачканных именно таким способом. Нельзя сказать, что Гарри начал обращать на свидетелей больше внимания. Но это ничего не меняло. Разумеется, проще всего было применить очищающие чары и удалить пятно, но Северус не желал творить заклинания, которые могли бы коснуться юноши, из опасения нарушить хрупкий баланс межосевой магии, необходимый для успеха ритуала.
