– Ах да. Ты же думал, что это сделал я. Ну, для информации, это не я воровал у тебя ингредиенты на втором курсе. Для оборотного зелья, помнишь? Это была идея Гермионы, вот она и стащила шкурки бумсланга из твоих запасов. Хотя я чертовски облегчил ей задачу, отвлекая твое внимание в классе, вот ты и не заметил, как она прокрадывалась в кладовку. Ну, отвлекающий маневр, сам понимаешь. Ага, старый как мир трюк с взрывающимся в котле фейерверком. – Юноша тепло улыбался явно приятному воспоминанию.
Северус снова закрыл рот. Еще немного, и он будет выглядеть идиотом с разинутым ртом, как он однажды обозвал Гарри. Преданный друзьям гриффиндорец не просто их выдавал, а даже смаковал воспоминания – в присутствии не кого-нибудь, а Северуса – о том, как во время его урока запустил подрывное устройство в чей-то котел.
Северус раздраженно отодвинулся от Гарри подальше.
Но не успел он высказать вслух все свои мысли по поводу признаний юноши, как на него снизошло озарение: виноградное масло... «Драконий Дурман»... щепотка пыльцы мухомора... по отдельности ни один из вышеперечисленных компонентов не провоцирует подобной реакции. Оданако, смешанные в одно зелье, которое долго настаивалось на слабом огне... под влиянием мощной межосевой магии, которая сейчас в игре... о да, теперь все становится на свои места.
Гарри временно утратил власть сдерживать мысли. Сейчас юноша говорил... и будет говорить все, что ему приходит в голову. Более того, даже если он и поймет, насколько разоткровенничался, то сделает это гораздо позже...
Нет, это не веритасерум... Это было гораздо эффективнее. В конце концов, бывали случаи, когда маги пытались сохранить молчание под действием сыворотки правды.
Гарри же явно не умел противиться воздействию магии. Что было вполне объяснимо. И в известной степени даже имело смысл.
Ведь ритуал основывался на повиновении. С какой стати позволять соискателю иметь секреты?
Северус от ликования чуть ли не потер ладони. Ах, какие перед ним открываются великолепные возможности! Стоит лишь направить поток воспоминаний Гарри в нужную сторону, и тот выболтает все, что знает. Ведь, по его же собственным словам, юноша отлично помнит события прошлых лет. Например: «Что случилось на самом деле в вечер побега Сириуса Блэка от дементоров, Гарри?»
Но нет, у них были более приятные темы для разговора, чем обсуждать человека, который был мертв вот уже несколько лет.
Гораздо более приятные, особенно учитывая провокационные заявления юноши несколькими минутами ранее. Неужели он действительно намеревался сделать Северусу минет? Или это влияние «Дурмана»? Или же это было заветным желанием, искренней мыслью Гарри, которую он был не в силах удержать при себе?
Северус придвинулся к молодому человеку и стал покусывать мочку его уха. Затем едва слышно спросил:
– Итак, Гарри. Могу я задать тебе вопрос? Мне бы очень хотелось узнать... Что ты думаешь о моем члене?
– Ох, твой член, – опустив взгляд, Гарри посмотрел на вышеупомянутый орган сквозь воду. – Он мне нравится. И это меня очень смущает. Кажется, я пытался заставить себя не... – Юноша хихикнул. – Ну да... кажется, я изо всех сил старался, но у меня ничего не вышло. Я просто не могу с собой совладать. Он просто... красивый, понимаешь?
Гарри наклонился вперед, словно пытаясь разглядеть получше объект своего восхищения. Северус оценил жест, но когда ему показалось, что юноша вот-вот упадет в воду, зельевар неохотно положил руку на его плечо и помог вновь обрести равновесие.
– И что же делает его таким привлекательным?
Юноша облизал губы.
– Он такой большой.
– И теперь это тебя не волнует?
Нахмурившись, Гарри задумался.
– Э... даже не знаю. А что, раньше волновало?
Северусу не хотелось вдаваться в подробности. Он уже сожалел, что упомянул об этом. Где была его голова? Но, возможно, оплошность поправима. Стоит лишь сменить тему, задав Гарри другой вопрос.
– Значит, его размер тебе нравится? Когда ты на него смотришь?
– М-м... и когда я к нему прикасаюсь, тоже. Такой тяжелый и толстый. Жаль, что я не могу дотронуться до него сейчас. Какого черта они придумали эти узы? По-моему, это не такая уж блестящая идея.
– Да, – протянул Северус, – я тебя понимаю. Ну что же, завтра ты сможешь прикасаться к нему сколько угодно. Возможно, мы проведем в постели целый день, а? Как тебе эта мысль?
Гарри снова нахмурился.
– Э... завтра? Ну, наверно, можно. Трудно сказать. Северус, кажется, я не могу... даже думать не могу о завтрашнем дне. В моей голове творятся странные вещи. Можно еще воды?
Северус поднес к губам юноши кубок и задумался над очередным вопросом.
– Так что еще тебе во мне нравится?
Зельевар подразумевал свою внешность, ожидая, что Гарри, возможно, упомянет его волосы. Однако мысли юноши текли в совершенно ином направлении.
