— Сам попробуй быть рабом и посмотрим, как ты справишься, — огрызнулся Гарри. — Да-да, попробуй, хотя бы на денек...
Северус переставил свой стул ближе к изголовью кровати Гарри, сел и тихо, но настойчиво произнес:
— Я никогда не обращался с тобой как с рабом.
— Я знаю, но я все равно раб!
— Гарри, чего ты хочешь?
— Наружу, — коротко ответил Гарри. Он, наконец, взглянул на Северуса, и его глаза загорелись. — Но мне это не дозволено, так?
Северус знал, что глупо и бессмысленно переживать из-за Гарриной тоски по свободе, но все же не мог перестать думать об этом. Он всегда делал и сейчас продолжать делать все, что в его силах. Он был более чем справедлив. В любых вопросах. Гарри принадлежал ему, но Северус никогда, ни разу не воспользовался этим в своих целях.
— Нет, не дозволено, — натянутым голосом произнес он.
— О, я смотрю, тебя это очень огорчает...
— Да, черт возьми, меня это огорчает! — теперь уже Северус не мог сдержать резких интонаций. — Я не хотел для тебя всего этого, и ты прекрасно об этом знаешь!
— Нет, ты просто... — Гарри внезапно оборвал себя. — Неважно. Ты прав, мне просто нужно поспать. Убери свет, ладно?
— Я просто что? — угрожающе спросил Северус, проигнорировав просьбу.
— Ничего! Неважно.
— Что?
— Я сказал, что не буду... и я не буду!
А. Снова это. Гарри опять думал о Compulsio. И о том, как он пообещал никогда упрекать Северуса за произошедшее.
— Если ты зол на меня, то лучше просто скажи это вслух.
— Я не злюсь, понятно? — Гарри прерывисто вздохнул. — Просто ненавижу свою жизнь, вот и все. Наверное, я должен радоваться, что живу в Хогвартсе, что у меня новая работа и все такое, но... я раб, Северус. Не думаю, что ты способен это понять. А я понимаю. Теперь понимаю. Так что все остальное... этого просто недостаточно.
— А чего было бы достаточно? — спросил Северус, нервно сглотнув.
— Наверное, такой вещи вообще не существует, — Гарри закрыл глаза. — Ладно, Северус, не обращай внимания, я знаю, что ты ничего не можешь сделать. Но... знаешь, я не представляю, как буду жить дальше. Ну, в смысле, я, конечно, убью Вол... о, прости, Темного Лорда. Я это сделаю, убью его, клянусь. Наверное, это будет одним из немногих светлых моментов в моей жизни. Но после... как я буду жить? — горький смех эхом отразился от стен. — Хотя... может, мне повезет и я умру вместе с ним.
От этих слов внутри Северуса что-то сломалось. Нет, нет! Гарри же не думает так? Он сказал это просто потому, что сильно огорчен и ведет себя... ну, не как ребенок, конечно, но в соответствии со своим возрастом. Он сильный, сильный внутри — Северус знал это. Гарри не поддастся депрессии, Гарри избавится от глупых мыслей о смерти, Гарри не сдастся, даже когда с Темным Лордом будет покончено.
Однако Северусу хотелось бы, чтобы подобные мысли вообще не приходили в голову Гарри.
— Ты не умрешь вместе с ним.
— Да? И почему же? — Гарри снова посмотрел на Северуса и рассмеялся. Смех получился невеселым, к тому же Гарри с горькой усмешкой добавил: — Потому что ничто никогда не получается так, как я хочу. Ничто! Никогда!
— У тебя будет замечательная жизнь вместе со мной, я клянусь, — сказал Северус, уже отчаявшись убедить Гарри в этом. — Я... я... — он глубоко вздохнул. — Гарри, я дам тебе все, что тебе нужно. Что бы это ни было.
— Ха. Ты никогда не позволишь мне жить так, как мне нравится!
Северус выпрямился и обеспокоено посмотрел на молодого человека.
— Что ты имеешь в виду?
— Темный Лорд, — усмехнулся Гарри. — Словно он какой-то... гребаный принц или кто-то еще. Это отвратительно. А ты заставляешь меня называть его так, как будто я один из его жополизов. И мне приходится делать это, потому что, как ни крути, я всего лишь раб. Неважно, что мне нравится, а что нет, и что я думаю. Это никого не ебет.
— Тогда называй его, как тебе удобнее, — сказал Северус. То, как смотрел на их жизнь Гарри, стало для него неожиданным и неприятным открытием. — Я просто считаю, что «полет смерти» — куда как более отвратительный титул. Он словно провозглашает невозможность победы над ним. Но ты должен поступать так, как тебе хочется. Все просто.
Если он ожидал от Гарри готовности пойти, наконец, на мир или хотя бы благодарности, то его ждало разочарование.
— Да, для тебя все просто, — практически прорычал Гарри. — Но заклинанию, которым я связан, пофиг, чего мне хочется. Оно готово поджарить меня на медленном огне за малейшую ошибку! И это все, чего я заслуживаю. Потому что я раб. И ты никак это изменить не можешь. С тем же успехом я мог бы просто запереться в комнате и никогда не выходить наружу.
Северус понимал, что в Гарри говорит депрессия. Молодой человек был угнетен последними событиями, и для него это был единственный способ выразить свои эмоции. Ему нужно отвлечься. Развлечься. Подумать о чем-то другом, вместо того чтобы лежать здесь, размышляя о последствиях порабощения.
