Он ведь поверит, да? Или...?
Северус вытерся и промокнул волосы полотенцем, вместо того, чтобы использовать заклинание. Он понимал, что тянет время, но ему нужно было еще так много обдумать. Смазывая отметину на щеке мазью от синяков, зельевар с неохотой признался самому себе — его попытка оттянуть неприятный разговор ничего не дала. Он мог обхитрить Темного Лорда, он много лет водил его за нос, не раскрывая своего истинного лица, и в то же время, когда дело касалось Гарри — молодого, неопытного и наивного! — почва под его ногами неожиданно становилась пугающе зыбкой. Почему?
Так не должно быть. Он играет ведущую роль в их отношениях. Он главный.
Он — человек, которому принадлежит Гарри.
Но вместе с тем и Гарри в какой-то мере владеет им. «Я твой», — только что подтвердил Северус, а поведение его члена доказало правдивость этих слов. Гарри нужно было показать свою власть... Гарри ревновал... Гарри хотел Северуса так сильно, что готов был бросить его на спину и утвердить свои права в исступлении жарких, лихорадочных толчков... Северус наслаждался каждой секундой этого.
Да, ему понравилось. Понравилось настолько, что он не мучил себя никчемными вопросами и сомнениями. Что было для него необычно. Его расчетливый аналитический ум ни на секунду не прекращал работать, пока Северус был с Ренардом. Зельевар подмечал каждую мелочь, расшатывающую иллюзию, столь старательно созданную при помощи многосущного зелья.
Но один вызывающий взгляд Гарри — и Северус забыл обо всем на свете.
Только сейчас он начал осознавать, как все запуталось. Гарри справился со своим отвращением — наконец-то. Но осталось ли у него желание продолжить начатое теперь, когда страсти чуть улеглись, а среди чувств, которые он испытывал по отношению к Северусу, преобладали обида и злость?
«Довольно оттягивать неизбежное», — решил Северус. Он пропустил пряди волос сквозь пальцы, откидывая их с лица, и с неохотой облачился в пижаму, позаботившись о том, чтобы застегнуть куртку на все пуговицы. Все. Больше тянуть невозможно. Нужно пойти наверх и посмотреть в глаза Гарри.
Оказалось на удивление сложно переступить через порог магической двери, ведущей наверх, но Северус сжал зубы и сделал решительный шаг. Перемещение неизменно сопровождалось ощущением, словно проходишь через стену своеобразного волшебного водопада. Зельевар обычно не обращал на него внимания, но на этот раз эта привычная магия заставила сжаться каждую клеточку его тела. Это все нервы, решил он. Так всегда случалось, когда он излишне волновался.
Гарри полулежал на кровати, подложив под спину несколько подушек, и читал книгу. Обнаженный до пояса, он был одет только в пижамные брюки. Было заметно, что он предпринял попытку зачесать влажные волосы назад, однако его шевелюра, демонстрируя поистине гриффиндорское упорство, уже почти восстановила форму растрепанного вороньего гнезда. Рот Северуса наполнился слюной при взгляде на это воплощение соблазна. Соблазна и естественности. Гарри не играл тщательно отрепетированную роль. Он всегда спал в таком виде. И сейчас не ложился, дожидаясь Северуса, потому что сказал — он будет ждать.
Взгляд зельевара переметнулся на кольцо в соске молодого человека; металл тускло блеснул, когда Гарри повернулся в сторону вошедшего. Северус практически никогда не позволял себе разглядывать метку, полагая, что лучше не напоминать Гарри о его порабощении. Ведь он воспринял бы пристальный взгляд именно так, несмотря на то, что Северус считал серьгу символом их связи, а не рабского статуса Гарри.
Сейчас же зельевар не мог отвести глаз от мерцающего полукруга, продетого сквозь левый сосок юноши. Он смотрел на метку, говорящую, что тот принадлежит ему. Говорящую намного больше теперь, когда Гарри, наконец, заново открыл для себя свои сексуальные потребности.
Теперь, после того как он удовлетворил их с Северусом, а не в одиночку.
— Щека выглядит лучше, — послышался ровный голос молодого человека.
Северус вздрогнул — все это время он молчал, не проронив ни слова. Он не узнавал себя. Куда подевалась его уверенность? Он всегда мог контролировать ситуацию. Но почему не сейчас?
Просто все изменилось. Гарри, спокойно глядящий на него с кровати, уже не был тем робким неопытным юношей, который когда-то думал, что Северус будет унижать его и причинять ему боль, наслаждаясь этим. И, совершенно точно, это был не тот Гарри, который забаррикадировал собственную дверь, пребывая в паническом ужасе после возвращения из Лондона. Нет, этот Гарри не сомневался в своих силах. Раб он или не раб, он готов был спорить с Северусом, обсуждать разногласия, отстаивать свои позиции.
Зельевар же чувствовал себя так, словно у него выбили почву из-под ног. У него не было ни малейшего представления, как начать разговор, что сказать. Но в одном он был уверен на все сто: если ему сейчас не удастся справиться с ситуацией, то повторить сегодняшний опыт Гарри захочет еще очень не скоро.
А о таком невозможно даже помыслить.
Юноше надоело дожидаться реакции:
— Что? Нечего сказать?
