Северус молча смотрел на него, не вставая с места. Гарри ничего не оставалось, кроме как подойти к нему.
— Наверное, я должен извиниться, — вздохнул он, скованно опускаясь в кресло напротив. — Это было очень глупо с моей стороны — думать, что ты беспокоишься только о баллах Слизерина.
— Действительно, глупо.
А Рон еще говорил, что Снейп не будет сыпать соль на раны. Но с другой стороны, Северус прав, и — как ни горько это признавать — возможно, именно правды-то и недостает в их с Гарри отношениях.
— Хотя я все равно думаю, что отчасти тебя волновали баллы.
— Как я сам и признал, — Северус вздернул подбородок.
Гарри попытался пристальным взглядом заставить его опустить глаза. К его удивлению, это сработало.
— Хорошо, ты заставил меня признать это, — неохотно согласился зельевар.
— Но на самом деле ты хотел помочь мне, — медленно проговорил Гарри. — Теперь я это понимаю. И я не должен был использовать секс как повод оскорбить тебя. Это было грубо. Ты никогда не обращался со мной... — он прочистил горло и нервно рассмеялся. — Наверное, мне нужно поцеловать край твоей мантии или что-нибудь в этом роде. Потому что ты никогда не злоупотреблял своей властью надо мной. В смысле секса, я имею в виду.
Северус изогнул бровь:
— И во всех остальных смыслах тоже, надеюсь.
— Конечно, нет, — Гарри снова посмотрел на партнера, и неожиданно у него в памяти вспыли недавние слова Рона. Конечно, Гарри не поверил в глупости, сказанные другом. Потому что они подразумевали еще большие глупости. Что, Северус испытывает к нему нежные чувства? Смешно. Он просто не из того типа людей. И все же Гарри не мог не спросить: — А... почему?
— Почему я не злоупотребляю властью?
— Ну да.
Вместо ответа Снейп сцепил пальцы и неторопливо оглядел Гарри с головы до ног. Взгляд его черных глаз был серьезен как никогда, и юноша даже испугался, что услышит сейчас что-нибудь такое, что надолго выбьет его из колеи.
Чушь. Просто слова Рона взрастили в нем ненужные подозрения.
— А как ты думаешь?
Внезапно силы покинули Гарри. Он почувствовал себя проколотым воздушным шариком, из которого в одно мгновение вышел весь воздух. Он обмяк в кресле, и только тогда осознал, в каком напряжении находился все это время.
— Ну, во-первых, ты приличный человек. Несмотря на то, что в молодости ты сделал ужасную ошибку, а потом еще одну, — даже понимая, что не нужно этого делать, Гарри пояснил: — Когда я пришел сюда, и ты в первый же день спустил на меня всех собак.
Северус слегка наклонил голову.
— Еще?
— Твои предпочтения в постели... ты не извращенец. Тебе не нужен сексуальный раб.
— Я бы не сказал, что желание доминировать или подчиняться, если уж на то пошло, можно назвать извращением. Тем не менее, ты прав. Меня не слишком привлекают подобные... игры. Мне больше по вкусу партнер, который добровольно ложится со мной в постель. И не только ложится, как ты знаешь, но и активно принимает участие во всем, что происходит дальше.
Да, Гарри знал. И мысль об этом снова заставила его немного напрячься. Но на этот раз в хорошем смысле.
— Вот поэтому ты и не злоупотребляешь своей властью, — закончил он. — Потому что не хочешь, вот и все.
Северус по-доброму усмехнулся и покачал головой.
— Чего?
— Поразительно, каким наивным ты иногда бываешь, несмотря на все, через что мы прошли.
Гарри не понял.
— Ты о чем?
— Для меня плохо обращаться с тобой — совершенно бессмысленно. И речь не об альтруизме и даже не о личных предпочтениях. Это важно для дела.
— Ну да, правильно, потому что если я буду страдать и мучиться, то никакого объединения сил даже близко не произойдет. Это я знаю.
Северус кивнул и добавил:
— Меня также абсолютно не прельщает перспектива видеть рядом с собой вечно хандрящего подростка. В текущих обстоятельствах для всех лучше, чтобы ты был доволен жизнью и уступчив.
Улыбка Гарри погасла.
— Может, хватит называть меня подростком? И не надо говорить обо мне так, словно я домашнее животное. «Доволен жизнью и уступчив...» От таких слов настроение точно не улучшается.
— Но ты подросток.
— В твоем исполнении это звучит как «ребенок».
Глаза Северуса блеснули.
— Всего через девять месяцев тебе будет двадцать, и ты официально перестанешь быть подростком. Позволь мне хотя бы до этого времени называть тебя так?
— Не надо.
Повисло секундное молчание, а потом Северус улыбнулся.
— Хорошо.
— Обеспечиваешь мне удовольствие от жизни?
— Что-то в этом роде.
Гарри тоже не смог сдержать улыбку.
— Мне правда очень жаль, что я вскипел, когда мы говорили о Боуле. Просто... мне показалось, что слышать такое от тебя — это уж слишком.
Удачный момент для Северуса, чтобы извиниться за прошлые ошибки. Но извинений Гарри не услышал. Да он особо и не ждал, так что не был ни удивлен, ни разочарован. Гермиона очень точно заметила, что Северуса в свое время некому было отвести от соблазна, и он поддался ему.
А теперь Гарри на своем опыте узнал, как нелегко отвернуться от искушения... Да, было бы неплохо, если бы Северус извинился. Но что мечтать о невозможном, решил Гарри, он взрослый человек и вполне обойдется без этого.
