Он не мог еще очевиднее продемонстрировать свои подлинные чувства к Боулу. Гарри хотел, чтобы слизеринцы забили этого мальчика до полусмерти, если не хуже. Более того, он надеялся на это.
Оправдывая свое поведение требованиями к чистописанию?
Понятно, что красота почерка здесь была ни при чем. И младший Боул к истинной сути дела не имел никакого отношения. Даже не знал о ней. Это ясно читалось в его взгляде каждый раз, когда Гарри набрасывался на него.
«Почему я? — спрашивал он. — Что я такого сделал?»
Гарри вспомнил, как он задавал себе те же вопросы, особенно на первом году обучения в Хогвартсе. Почему именно он стал целью придирок Северуса?
Конечно, он не дулся, как Боул. И, в отличие от Боула, Гарри действительно не сделал ничего, заслуживающего дурного обращения. Боул никогда не был невинным ангелочком. Гарри прекрасно знал, что мальчик мечтает стать Упивающимся Смертью. Что он полностью поддерживает и одобряет действия Волдеморта.
А еще Гарри знал, что если бы Боулу стало известно о пытках, которым подвергся Гарри, он бы только одобрил их. Без сомнения, одобрил.
Нет, молодого человека не особо волновало мнение Боула о нем. Было очевидно, что с этим мальчиком он не поладит никогда. Но другие ученики...
Выражения их лиц заставили юношу задуматься. Слизеринцы и гриффиндорцы разглядывали его с одинаковой настороженностью. Словно они не знали, за что он взъелся на Боула, но подозревали, что следующей жертвой мог стать любой.
Гарри увидел, как Диана Стеббинс отдернулась, когда он прошел мимо. Увидел, как остальные ученики замирали и напрягались, почувствовав на себе его взгляд.
Было ясно, что поведение их преподавателя казалось им неразумным.
Нет... Он на самом деле вел себя неразумно.
И это после всех его переживаний о будущей карьере! Он так волновался, что ребята не станут уважать его, но задумывался ли он хоть раз, а заслуживают ли его действия уважения?
Чувствуя подступающую тошноту, Гарри попытался поднять голову. Думосбор не хотел отпускать его; Гарри пришлось приложить силы, чтобы вырваться. Он выпрямился и теперь стоял, тяжело дыша, уставившись на туманные завихрения в чаше.
Рон моментально оказался рядом с ним.
— Гарри, что с тобой?
— Все... — голос Гарри сорвался. Он попробовал еще раз: — Все в порядке.
— Ты... обнаружил что-нибудь полезное?
— Только то, что я ничем не лучше Снейпа.
Гарри на подгибающихся ногах подошел к креслу и рухнул в него.
— Это нелепо... — Гермиона изогнула бровь. — Снейп? Ты же сам постоянно заставляешь нас называть его Северусом.
— Северус, да. Конечно. Никак не отойду от воспоминаний. Я... короче, я кое о чем умолчал. Боул напоминает мне о... ну, о некоторых неприятных событиях. И нет, я не хочу об этом говорить. Просто мне он не нравится, и я бы с удовольствием вообще никогда его не видел, — Гарри вздохнул. — Сначала я его игнорировал, но Брайерсон мне весь мозг выел замечаниями, что я не всем ученикам помогаю.
— И ты стал помогать, — продолжила за него Гермиона. — А дальше?
Гарри не хотелось углубляться в тему. Он вообще сомневался, поверит ли Гермиона, что он мог быть таким... расчетливым в своих отношениях с Боулом. Взгляд со стороны сделал его предвзятость мучительно очевидной. Обвинения, которые Гарри предъявлял мальчику — о неаккуратном почерке, отсутствии уважения, тайных походах на кухню... все они были лишь предлогом.
Которого Гарри постоянно искал, чтобы иметь возможность унижать ребенка.
Он видел теперь, что неслучайно все это началось тогда, когда началось. Гарри не был настолько глуп, чтобы выражать свое недовольство, пока уроки вел Брайерсон. Но стоило профессору уехать, Гарри дал себе волю. Проявил пристрастность на полную катушку. Устроил себе веселье, мстя младшему Боулу за его брата. Гермиона наверняка знала какое-нибудь умное слово для обозначения такого поведения. Но Гарри не слишком хотелось услышать его.
В то же время ему нужно было, чтобы Гермиона поняла, что он натворил, если уж он не мог объяснить, почему сделал это.
Она и Рон. Оба. Они его друзья. Да, он не в состоянии рассказать о нападении. Это произошло с ним и только с ним, это не его поступок по отношению к кому-то еще.
Но ситуация с Боулом... она продемонстрировала, на что он способен.
Что касается предвзятости, он ничем не лучше Северуса. Он поддался тому же темному побуждению, той же жажде мести.
— Посмотри сама, — тихо произнес Гарри, кивая в сторону думосбора. — И ты, Рон. А потом... Боже. Я не знаю.
Гермиона посмотрела на него с сомнением.
— Воспоминания — это очень личная вещь. Ты уверен, что хочешь показать их нам?
Воспоминания — личная вещь. О, да. Именно этого ему сейчас и не хватало — напоминания, как он влез в тот раз в личное пространство Северуса. Напоминания — как будто он сам этого не знал — о том, что Золотой Мальчик совсем не так идеален, каким его рисуют в газетах. Ну, когда не называют сумасшедшим, конечно.
Хотя, если подумать, поведение Гарри в ситуации с Боулом явно опровергает наличие у него здравого рассудка.
