Но шея… Новое чувство поглотило его, вытесняя все остальные. Что-то мягкое – и в то же время твердое – прижималось к шее. Пульсирующее, требовательное чувство – оно стало вдруг таким острым, что Гарри со свистом втянул воздух. Ощущение стекающей по шее влажно-обжигающей лавы немного смягчили прохладные и гладкие пальцы, легшие на живот.
Пальцы, резко надавив, увлекли его назад, и Гарри поддался – откинулся в кольце поддерживавших рук и склонил голову набок, облегчая доступ к шее. Из живота к горлу поднимался низкий, протяжный стон – от прикосновений губ к шее было так хорошо.
И тут он стал приходить в себя. До него дошло, что кто-то целует его в шею – и не легкими дружескими поцелуями, как у него когда-то было с Чо (и которая осталась от них не в восторге). Это были горячие, влажные, страстные поцелуи – словно место, где его плечо переходило в шею, было святыней, которой истово поклонялись. Осознавать это было очень странно – ведь какая-то его часть с самого начала понимала, что это влажное, горячее ощущение – не что иное, как поцелуй. Да, Гарри понимал – но не задумывался об этом. Просто позволил ощущениям увлечь себя – точь-в-точь как ему объяснял Снейп…
Живот Гарри неожиданно стянуло тугим узлом. Снейп! О боже, Снейп! Это Снейп, Мерлин его побери, целует мою шею – ибожемой – у него это ТАК здорово получается!
Все ощущения начисто испарились. Гарри начал вырываться из обнимавших его сжавшийся живот рук, пока тихий голос не произнес еще раз: «Sensatus», вновь погружая его в удовольствие, влажным следом поднимавшееся от шеи к уху.
Снейп посасывал мочку его уха, слегка покусывая ее – отчего по тщательно размятому позвоночнику каждый раз пробегал холодок. Да, Снейп. На сей раз Гарри осознавал, что это был Снейп. Вообще-то, он знал об этом с самого начала – просто это не имело значения… И сейчас не имеет, понял Гарри.
– Ты позволил действию заклинания почти совсем развеяться… – тепло и дразнящее выдохнул Снейп в основание шеи. Затем он встал на колени, проведя руками по выступающим ребрам Гарри, и тот, слегка задыхаясь, наклонил голову вперед. Губы, скользнув по шее, очутились у другого уха. – Просто, когда потребуется, попроси: «Sensatus, Северус».
Палочка вновь коснулась его шеи – с другой стороны, и заклинание слилось в единое целое с пояснениями Снейпа. Гарри прикрыл глаза и полностью отдался во власть ощущений, чувствуя, что готов просидеть так всю ночь – так ему было хорошо.
– Sensatus, – простонал он чуть позже, чувствуя, как испаряется действие заклинания и на него начинает накатывать беспокойство.
– Скажи мое имя, – проговорил Снейп у него над ухом.
– Sensatus, Северус…
Он все длился и длился – этот медленный танец чистейшего физического наслаждения и заклинаний, удерживавший Гарри за пределами ясного осознания происходящего. Под конец Гарри уже знал, был ли на его шее и верхней части спины хотя бы сантиметр не зацелованной Снейпом кожи. Совершенно определенно, на всей его спине, груди и животе не осталось ни одного участка, на котором не побывали бы руки Снейпа.
Но вот наконец Снейп отстранился и ушел, оставив Гарри перед камином. Последнее наложенное заклинание постепенно развеивалось – и Гарри начал по-настоящему осознавать не только то, что делал с ним Снейп, но и что делал он сам. О, Мерлин… Извивался, стонал, подставлял шею, умолял продолжать, потом умолял снова наложить этот чертов Sensatus… И самое ужасное – он даже не мог во всем обвинить заклинание. Его ведь на самом деле ни к чему не принуждали… Тьфу! Тут он вспомнил о заклинании принуждения – Compulsio – и задумался о том, что Снейп сможет творить с его помощью. Хотя Снейп и говорил, что ему, скорее всего, не придется пользоваться этим заклинанием – если Гарри будет как следует его слушаться... Тьфу, тьфу!
Гарри начала колотить дрожь, и он подобрал лежавшую на полу палочку, чтобы наложить – уже как следует – на камин Calorum.
Затем, понимая, что этого все равно не избежать, он поднялся на ноги, натянул свитер и обернулся в поисках Снейпа. Нужно посмотреть ему в лицо, правильно? Ведь этот вечер – только начало, и если Гарри сейчас сбежит, как неразумный ребенок, продолжать будет гораздо сложнее. Обязательства, которые ему пришлось взять на себя, были нежеланными, но это его обязательства – и только его. Он уже взрослый – по стандартам как магического, так и маггловского британского законодательства, – а значит, должен отвечать за свои поступки.
Снейп сидел на своем обычном месте – в углу дивана. В одной руке он держал чашку с дымящимся чаем, другая покоилась на корешке книги – словно в его распоряжении было все время мира, чтобы восстановиться после их посиделок у камина.
Гарри хотел уйти, но чувствовал, что должен сказать что-то на прощание, поэтому тоже присел на диван и, откинув голову на низкую спинку, проговорил:
– Это заклинание, которое придумали вы сами, профессор… э… Северус.
