— Не ответил, — отрезал Гарри, — и не собираюсь, потому что у меня есть дела поважнее, чем сидеть здесь и отвечать на дурацкие вопросы. Так вот, возвращаясь к главному. Я собираюсь рассказать о битве, потому что люди должны понять, что война окончена. Но моя личная жизнь — это только мое дело, и я прошу уважать мой выбор.
Оставшуюся часть пресс-конференции все вели себя на удивление корректно, хотя Гарри не сомневался, что в историях, которые выйдут из-под перьев присутствующих журналистов, уважения и правды будет не слишком много.
Он рассказал о финальной битве и в подробностях описал смерть Волдеморта, а затем поделился тем немногим, что знал о хоркруксах, посоветовав обращаться за разъяснениями в Аврорат. Единственное, о чем он не упомянул — это о том, как использование объединенной магии ослабило Северуса. Ему показалось, что будет не слишком разумно распространяться об этом.
Кроме того, Северус никогда бы не признался в собственной слабости.
— Что ж, мне кажется, достаточно, — Альбус, наконец, вмешался, и Гарри был за это очень благодарен. Он не представлял, как положено завершать такие мероприятия, и быстро понял, что журналисты способны задавать вопросы в буквальном смысле бесконечно.
Пиявки, самые настоящие пиявки. Разве они не видят, что Северус устал? Что ему едва удается держать спину прямо?
Наверное, нет. Задав первые несколько вопросов, они вообще едва ли замечали его присутствие. Несмотря на все слова Гарри, репортеры, похоже, считали, что лишь его одного нужно благодарить за... избавление, как называл это один из них.
— В обычных обстоятельствах уроки возобновились бы со следующего понедельника, — продолжил Альбус, — но в свете последних событий Хогвартс продлевает каникулы еще на неделю, чтобы отпраздновать новоприобретенную свободу магического мира.
Гарри стиснул челюсти, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Он не мог ни возразить директору, ни остановить ликование толпы. Это действительно было началом нового, свободного века для всех. Они имеют полное право радоваться.
И, если честно... он тоже был рад. Пусть он и не свободен, как остальные, но зато ему больше не нужно волноваться о том, когда Волдеморт нанесет очередной удар. Кто умрет следующим.
Теперь он может просто жить, жить для себя. Хоть и в качестве раба.
Он снова почувствовал пожатие Северуса и сжал его руку в ответ, благодаря за поддержку.
В толпе тут и там начали появляться домовые эльфы с подносами, заставленными бокалами искрящегося шампанского. Они суетливо забегали, угощая гостей. На столе перед Гарри и Северусом тоже появились бокалы.
Удостоверившись, что никто не остался обиженным, Альбус высоко поднял руку с зажатым в ней бокалом.
— За Гарри и Северуса, Северуса и Гарри, — воскликнул он, — За храбрость, честь, отвагу и готовность жертвовать!
— За Гарри и Северуса, — отозвалась толпа.
— А теперь, если вы позволите, — Северус стал подниматься со своего места.
— Один вопрос, один вопрос!
— Только один, — ради этого репортера Гарри был готов сделать исключение, ведь у того на плече висела сумка с большой надписью «Придира».
— И что же вы будете делать теперь, когда Волдеморт побежден?
Поеду в Диснейворлд, подумал Гарри, внутренне хихикая. Но годы жизни в опасности научили его осторожности, поэтому вслух он сказал совсем другое:
— Я иду домой. С Северусом.
Глава 55.
Понедельник, 5 апреля 1999, 10:30
Присев на край стола, Дэвид Брайерсон наблюдал, как последние ученики покидают класс.
— Ну что, Поттер, устал от пасхальных каникул? Тебя сегодня утром не видно и не слышно. Лично меня путешествия утомляют, так что могу понять. Надеюсь, Диснейворлд оправдал ожидания?
Более чем! Конечно, Гарри хотел отправиться туда гораздо раньше — еще на той дополнительной свободной неделе, которую зимой всем подарил Дамблдор. Однако Северус чувствовал себя еще недостаточно хорошо для магических перемещений. Тем не менее, откладывать поездку дальше весенних каникул никаких причин не было.
Кстати, именно Северус напомнил Гарри о давно планируемом путешествии.
Юноша широко улыбнулся воспоминаниям и запрыгнул на край стола рядом с Брайерсоном. Ему стало намного проще ладить с профессором защиты, в немалой степени потому, что теперь тот относился к нему как к равному. Еще бы, после финальной-то битвы! Но, что еще важнее, Гарри, наконец-то, сумел преодолеть смущение, которое всегда накатывало на него в присутствии Брайерсона. Ну случилась у него эта нелепая влюбленность, делов-то. Он же ничего не предпринял по этому поводу. И не собирался, ну разве что промелькнула разок шальная мысль. На деле же это увлечение оказалось для него лучшим способом по-настоящему увидеть Северуса. И осознать, что хотел он всегда только его.
Как бы то ни было, Брайерсону о его недолгой влюбленности известно не было — так же, как и Северусу. Знал только сам Гарри, и такое положение дел его полностью устраивало.
Сейчас он испытывал огромное облегчение от возможности беседовать с Брайерсоном, не чувствуя себя при этом полнейшим идиотом.
