Тем временем Большой зал заполнялся публикой. Гарри заметил несколько репортеров — с блокнотами и перьями наготове — и еле сдержал вздох. Но, разумеется, здесь были не только представители прессы. Он увидел семейство Уизли — всех, за исключением Перси — рядом с ними Гермиону; они с Роном держались за руки. Тут и там мелькали и другие старые друзья Гарри, некоторые с родителями. Преподаватели присутствовали в полном составе. Встретившись взглядом с Брайерсоном, Гарри коротко кивнул ему.
Дэвид Брайерсон в ответ указал на женщину с округлившимся животиком рядом, что-то проговорив одними губами. Видимо, «Элоиза».
Гарри кивнул и ей, чтобы не показаться невежливым.
Однако все желание соблюдать приличия рассеялось, как только он заметил Перси Уизли, стоящего с кислым лицом рядом с Руфусом Скримджером. Ха, не каждый день Министру приходится присутствовать на мероприятии, где не он становится центром внимания.
Слегка повернувшись, Гарри обратился к Северусу:
— Может стоило это сделать как-то по-другому?
— Нервничаешь?
— Нет, но я не думал, что будет так много народу...
— Сегодня твой день. Наслаждайся, — сухо сказал Северус. — И не забывай, как только мы согласились пригласить журналистов в таком количестве, это событие перестало быть нашим личным.
— Ага, я теперь общественная собственность, — пробормотал Гарри.
Северус проговорил очень, очень тихо:
— Нет, это не так.
Конечно, нет. Гарри всегда будет принадлежать только Северусу. Но юноша не позволил этой мысли напугать его. Да, дела обстояли так. Ну и что.
Гарри заранее рассказал Альбусу, какой он хотел бы видеть начало процедуры, и директор в точности последовал его пожеланиям, лишь немного приукрасив свою речь.
— Волшебники и ведьмы, — внезапно заговорил он, прижав палочку к своему горлу, — попрошу вашего внимания. Как вам известно, темный волшебник Том Риддл был, наконец, побежден. Это случилось позавчера, в ходе жестокой битвы с более чем дюжиной Упивающихся Смертью. Но сторонники света стойко оборонялись, готовые жертвовать собой во имя победы. Для этой победы — величайшего события нашей эры — двое волшебников сделали больше, чем кто-либо еще. Да, двое. Леди и джентльмены, студенты и преподаватели, представители прессы и публики. Представляю вам победителей Волдеморта: Гарри Джеймса Поттера и Северуса Тобиаса Снейпа!
Аудитория взорвалась шумными аплодисментами, звук которых дополнительно усиливался заклинаниями. Фред и Джордж явно заранее запаслись фейерверками — к грохоту аплодисментов моментально добавились взрывы хлопушек, а потолок расцветился салютом.
Но когда первая волна радости начала успокаиваться, Гарри услышал взволнованные комментарии, летающие по залу из угла в угол.
«Двое?»
«Двое?!»
«Снейп?!»
Шепот и бормотание становились все громче, пока Альбус не поднял руку, призывая к молчанию.
— Профессор Снейп и мистер Поттер сами расскажут о произошедшем. Будьте любезны и дослушайте их рассказ до конца, прежде чем задавать вопросы. Профессор Снейп?
Они уже знали, что делать дальше.
— Я предоставляю эту возможность мистеру Поттеру, — бархатный голос Северуса заставил Гарри почувствовать себя лучше. Ну, насколько это вообще было возможно в тот момент.
Молодой человек поднялся, положив ладони на стол.
— Как многие из вас знают, пресса не слишком помогала мне, когда я старался собрать силы против Волдеморта. Я объясню, каким образом мне удалось уничтожить его, но сперва хочу попросить кое о чем. Никаких живописующих перьев.
Еще одна волна бормотания прокатилась по залу. Гарри услышал что-то вроде «Да что вы говорите!» — явно голос Скитер.
Он поднял палочку. Ему не хотелось делать это именно так, но Северус настоял, что одно заклинание стоит тысячи слов, и что он чувствует себя вполне сносно — небольшое заимствование магической силы ему не повредит.
— Боюсь, мне придется настоять на своей просьбе. Эти перья достаточно уже оболгали мою жизнь. Accio живописующие перья!
Несколько дюжин перьев одновременно устремились к нему. Гарри уклонился, и все они врезались в стену позади, забрызгав ее чернилами.
«Какое нахальство...» — Гарри не был уверен, что это снова голос Скитер, в основном потому, что слова тут же потонули в крике Молли Уизли. Она выступила вперед, руки в боки:
— Молодец, Гарри! Сколько лет они обращались с тобой так мерзко, так постыдно! Все правильно, нечего больше терпеть!
К концу фразы ее пронзительный вопль звучал похлеще любого вопиллера, но для Гарри это была настоящая музыка.
— Да, да! — отозвался Чарли. Его тут же поддержал своими криками Рон, а потом, казалось, слова подхватили все присутствующие в зале. Гарри искренне улыбнулся, чувствуя поддержку. К слову, взглянув на Чарли, юноша заметил, что тот стоит весьма близко к какому-то темноволосому магу, с которым Гарри знаком не был.
— Хорош, дайте мальчику сказать! — грохнул Хагрид.
Шум смолк.
