(34) Из письма государыни Александры Федоровны к мужу:
«…эти скоты, Родзянко, Гучков и компания, являются душой чего-то большего (я это чувствую), у них цель вырвать власть…»
(35) Интересную кличку дал Гучкову меткий на язык Пуришкевич. Владимир Митрофанович называл Гучкова «младотурком». Так же называла его государыня. Кадет Маргулиес вспоминал в эмиграции:
«В 1908 году трое русских, я в том числе, решили съездить в Константинополь, чтобы познакомиться с техникой турецкого переворота… Неудача нашей революционной попытки 1904–1905 года, удача турецкой, делала поездку поучительной. Каково же было изумление, когда в приемной Ахмет-Риза Бея мы встретили Гучкова». Начались консультации с «турецкими товарищами».
Вспоминает Николай Марков, автор книги «Войны темных сил»:
«Вскоре председатель комиссии государственной обороны 3-й Государственной думы, Гучков, организовал в Петербурге на Сергиевской улице свой частный генеральный штаб из доброго десятка молодых и честолюбивых генералов и соответствующего числа полковников и капитанов Генерального штаба. Через этот частный штаб Гучкова установилась живая и непосредственная связь оппозиционной Думы с корпусом офицеров императорской армии. Семена военного младотурецкого переворота, вывезенные маргулиесами и гучковыми, принесли ядовитые плоды, и революция 1917 года оказалась удачной…»
(36) В создании общероссийского скандала вокруг имени Распутина Гучкову, Родзянко и компании принадлежит одна из самых заметных, почетных ролей, в их распоряжении были самые действенные рычаги – думская кафедра и широко финансируемая Гучковым пресса.
Прежде чем «начать битву», Гучков проконсультировался с министром внутренних дел. Министр на вопрос Гучкова о Распутине, ответил, что «это чисто личный вопрос мистики царской семьи», и добавил, что «сам министр вмешательства Распутина в государственную жизнь не ощущает».
Мнение министра, не помешало Гучкову выступить против Распутина. В марте он произнес речь:
«Хочется говорить, хочется кричать – церковь в опасности, в опасности государство!.. Какую тяжелую драму переживает Россия… в центре этой драмы – загадочная трагикомическая фигура, точно выходец с того света или пережиток темноты веков… Какими путями этот человек достиг центральной позиции, захватив такое влияние, перед которым склоняются высшие носители государственной и церковной власти!»
Вскоре баронесса Икскуль фон Гильденбранд предложила Гучкову встретиться с Распутиным. Гучков предложение отверг.
Вместо этого он обратился к известному специалисту по сектантству Владимиру Бонч-Бруевичу и попросил встретиться с Распутиным, понаблюдать и дать точное заключение, сектант Распутин или нет. Бонч выполнил просьбу Гучкова. Он несколько раз встречался с Распутиным и подолгу беседовал с ним. Результатом этих встреч стала публикация в журнале «Современник» весной 1912 года, в которой специалист по сектам решительно отрицал принадлежность Распутина к сектантству. Это мнение будет полностью подтверждено в 1917 году другим специалистом, сектоведом Ильей Громогласовым, который занимался изучением личности Распутина по просьбе ЧСК.
Но решение использовать Распутина как способ дискредитации правящего царя было принято, и газетная кампания началась. Лидировала газета «Голос Москвы», издававшаяся родным братом Гучкова. Эстафета была подхвачена и прочими газетными изданиями. В публикациях превалировали такие определения, как «сектант, хлыст, развратник, эротоман, гипнотизер, вор, взяточник и конокрад.»
Распутин тяжело переживал поднявшуюся вокруг его имени шумиху. Ему пришлось поменять номер телефона, он обращался в полицию с просьбой оградить его от приставаний журналистов. В газете «Вечернее время» процитирован его разговор по телефону с надоедливым газетчиком, состоявшийся накануне войны:
«…мне наплевать – пишите! Ответите перед Богом! Да нечего говорить-то, врать можно сколько угодно… Принимал близко к сердцу… Теперь перегорело… Понял, что к чему идет и зачем…»
При помощи Гучкова и Родзянко по стране начали хождение подложные письма государыни и ее дочерей к Распутину, которые жадно читались и приводили общество к убеждению, что не только государыня является развратницей, любовницей эротомана и хлыста, но и старшая дочь государя тоже. Начали хождение различные фальшивки – фотографии, письма, записки «самого Распутина». Эти документы были тщательно проверены впоследствии ЧСК.
Рассказывает Владимир Руднев, следователь ЧСК:
«…я приступил к исполнению моей задачи с невольным предубеждением… вследствие читанных мною отдельных брошюр, газетных заметок и слухов, но тщательное и беспристрастное расследование заставило меня убедиться, насколько эти слухи и газетные сообщения были далеки от истины».
