Итак, драгоценный читатель, что осилил всю жОсть до конца. Знай, что все это — плод больного воображения авторов. А теперь вернёмся-ка к главе 3 и продолжим по-нормальному. Ведь на самом-то деле все было просто, банально и предсказуемо…😄
— Давай поженимся! — звучит горячий завороженный шёпот нолдо. — Тогда мы будем вправе познать любовь по-настоящему. Более близкую и горячую.
— Аулэ сожжёт тебя на месте, — майа приник к груди любимого и преданно заглянул в блестящие карие очи. Келебримбор сжал его ладонь… но тут Майрон высвободил руку и порывисто обхватил его лицо. В глазах дрожало и переливалось расплавленное золото в волнах огня. Он на одном дыхании жарко сказал:
— Ты можешь взять меня сейчас, если хочешь, любимый! Без обетов и обручений!
Келебримбор подумал, что ему послышалось, но Майрон робко расстегнул ворот одежды нолдо и горячими губами провёл, едва касаясь, по его шее, согревая испуганным дыханием. Но и дальше не остановился — быстро и ловко справился с остальными застёжками, и его нежные поцелуи перешли на грудь.
Эльф трепетно приподнял край туники майа, бережно провёл по пояснице, и сообразив, что Майрон не отстранился, а наоборот, прижался плотнее, снял с любимого верх облачения. Тьелпэ, наконец-то, впервые, едва дыша, коснулся обнажённого тела возлюбленного. Кожа нежнее, чем шёлк. Не прерывая ласк и поцелуев, нолдо скинул и свою одежду, привлек огненного майа к своему разгоряченному телу. Долго они растворялись в этих новых ощущениях и прикосновениях. Не решаясь… и снова почти решаясь. Наконец, Майрон дотронулся до живота эльфа, ещё ниже. И Келебримбор, по этому легчайшему жесту решился — пора.
Они освободились от остатков одежды. Отвлекая внимание майа поцелуями и ласками, нолдо направил в него своё тело. Получалось, конечно, не так легко, как Тьелпэ себе представлял:
«А вдруг майар вообще к такому не приспособлены!?» — испуганно подумал Келебримбор.
Майрон, конечно, тоже испугался. И в разы сильнее эльфа. Первым неосознанным желанием майа было сбежать. Но Келебримбор сильно да горячо прижал его к груди и очень тихо прошептал на ухо:
— Подожди, маленький, так и должно быть, не двигайся.
Майа замер, дрожа, и уперевшись своим лбом в эльфийский, неотрывно смотрел глаза в глаза, повинуясь его словам. И вдруг отвлеченно сообщил, пытаясь развеять странные и смешанные впечатления:
— Я тебя на тридцать тысяч лет старше.
— Ну и что. Все равно маленький, нежный и светлый, — с огромной любовью сказал Тьелпэ и случайно чуть быстрее, чем хотел, рванулся вперёд.
Майа вздохнул неровно, прикусил губу, но не проронил ни звука. Только одна прозрачная и светлая слезинка задрожала в уголке золотых глаз, но Келебримбор не дал ей пролиться — тут же забрал с поцелуем. Он заполучил, наконец-то, своего драгоценного майа. Вскоре, совсем осмелев, нолдо начал аккуратно едва заметно двигаться. В темп и ритм они сначала не попадали.
«Так я и думал, вся эта физическая составляющая любви — чушь полная, только больно и все, — думал майа. — Ну, попробовали раз и ладно, больше не будем, и почему все говорят, что это…»
— Так чудесно! Ах! — вдруг, словно молниями пробило все тело огненного духа до самых краешков, он порывисто вцепился ногтями в спину нолдо. Все существо Келебримбора зажглось, по онемевшим мышцам прошла дрожь. «Майрон… Майрон…» — только и мог шептать он.
Майа, послушный неведомому прежде чувству, которое нельзя игнорировать, обнимал и целовал возлюбленного ещё чувственней, а нолдо, увеличил темп, словно угадав желание любимого. Наконец-то, попали в один ритм. Чувств стало больше, а затем так много, что даже слишком, и сдерживать их теперь не получалось.
— Что это? Я развоплощусь? — спрашивал майа, но на этой острой грани наслаждения, захватившего все тело и душу, он решил, что и не против даже развоплотиться, лишь бы эльф не останавливался.
— Не сдерживай себя, сейчас нам с тобой будет хорошо, как никогда раньше, — через слово и через стоны говорил быстро и невпопад Келебримбор.
Перед их взором все закружилось, Майрон, зажмурился, как под пытками и, тяжело дыша, уронил голову на плечо эльфа. «Любимый, любимый», — только и мог повторять майа сквозь ватную пелену, что обволокла сознание, позволяя нолдо довершить короткие, быстрые и страстные движения, но уже почти не отзываясь на них. И тут мир перевернулся и для Келебримбора. Небеса будто поменялись с земной твердью местами, и все разом звезды упали с оглушительным перезвоном.
— Мы скоро научимся делать это вместе, — смущённо говорил после нолдо и ласковыми успокаивающими прикосновениями гладил бесконечно любимого майа. — А когда поженимся, будем каждый день…
— Хоть целый день… — эхом повторял утопающий в объятиях майа.
Первая близость не была долгой для неопытных существ. Но Майрон успел понять о чем говорил любимый: это соединение в наслаждении окончательно слило их души в нерушимый сплав, неразделимый единый слиток.
— Майрон, любовь моя, останься со мной сегодня. И навсегда.
