Мелькор на одном дыхании вскочил с подлокотника, стянул Аулэ с теплого местечка и перегнул его через высокий край трона, так что голова огненного оказалась сильно ниже задницы, которую темный тут же любовно огладил руками.
— Вот так на моем престоле ты смотришься просто роскошно, особенно провоцируя своим нахальством, чтобы я тебя трахнул по-жёстче! Моя любимая поза! Знаешь как называется? «Гордец Аулэ в полной покорности», ммм!
Аулэ исчез в огненном смерче, только искры рассыпались по ступеням. И тут же материализовался за тёмным, мягко обняв его со спины.
— Милый Мелькор, я, кажется, уже расплатился за все свои долги и просьбы. Теперь наша страсть равнозначна.
Мелькор хотел было показать дерзкому огненному кто в темных чертогах хозяин. Но, повернул голову и встретил его взгляд, полный любви и огня.
Страсть… огненная и необузданная страсть, как раскалённая стрела пронзила все существо Мелькора. И он вдруг сказал:
— Ну что ж, интересный вариант. Пусть будет так!
Мелькор обернулся и, обнимая мастера в ответ, превратился в тучу, которая тут же испарилась легким дымком.
Валар вновь обрели форму, оказавшись сразу на ложе, и без лишних слов скинули мантии. Аулэ жадно оглядел фигуру Мелькора и плотоядно улыбнулся, а затем распластал темного на застеленном покрывале и переплел его пальцы со своими.
Несмотря на свои вызывающие слова и звериные улыбки, огненный вала был нежен и аккуратен. Его пламя было не пожаром, а тёплым согревающим огоньком в камине. Он долго целовал темного в основании шеи, упиваясь приятной прохладой его шелковистой белой кожи, россыпью тонких, едва ощущаемых прикосновений гладил его крепкое тело с твёрдыми, налитыми мышцами. Осторожно вошёл долгим сводящим с ума движением, и одновременно лаская рукой его естество. Мир перед взором темного запылал красочным огнём, языки пламени ласково лизали тело, проникая будто под кожу и касаясь самой феа.
— Давай сильнее! Не стесняйся! — рыкнул Мелькор, насаживаясь на огненный член. По его телу пошли судороги.
Аулэ успел довольно хохотнуть, прежде чем, усилив и замедлив движения, сам запрокинул голову и потерял дыхание. Несколько протяжных, тяжелых, наполненных огромным наслаждением для обоих, ударов, и кипящий ледяной гранит Темнейшего раскалился до красна, взорвался, принимая в себя мощный лавовый поток.
— Тебе понравилось? — спросил огненный, любуясь чёрными шелковистыми прядками, скользящими прохладой сквозь его пальцы.
— Ты прекрасен в любой роли, Пламя, но это всё-таки не мое…
— Не ври! Ты кончал дальше, чем видел!
Последнее слово Мелькор все же оставил за собой. Едва отдышавшись, он высвободился из горячих объятий, поставил любовника на четвереньки и медленно да страстно овладел и им тоже. А после принял в объятия прильнувшего к нему и дрожащего от страсти, словно свеча на ветру, мастера.
— Может извернешься и родишь мне кого-нибудь? А вдруг у нашего сына будут такие же симпатичные рожки как у тебя. — целуя пламенного, с ехидством спрашивает Мелькор.
— Нет уж, давай будем делать барлогов как-нибудь по-другому.
Мелькор провёл губами по его шее и дальше по щеке, оставляя влажную дорожку, которую Аулэ тут же стёр об его плечо.
— Пусть весь мир разорвётся в клочья. Мы теперь заодно и это — главное! Это начало новой жизни. Нас ждёт успех, Аулэ. Я угадал, я предвидел.
— Скажи мне это ещё раз… — пламенный айну прижался к Мелькору, жадно выцеловывая его соски. Огненно-каштановый водопад рассыпался по груди духа тьмы. — Слово в слово, скажи!
Темный что-то ещё говорил, но Ауле не слышал. Он в тот момент почувствовал, как осколки его собственной души, разбитой предательством, с легким отвратительным скрежетом и свистом сползаются и срастаются заново. Только отражение теперь искажено.
Maile. Страсть.
Страх, ложь, измена и порождённая ими ненависть изъели, растворили все внутри. Оставив только звенящую полупрозрачную наскоро кое-как склеенную оболочку. И сейчас она заполнилась алой, точно кровь, горячей, как лава, дикой, как глаза зверя, огненной страстью.
Помрачение, наваждение или действительно она… любовь… сцепившая огненное сердце ожоговой каймой.
В сознание Темнейшего прокрадывается пудрово-бархатный голос. Таким только склонять на преступления. Или шептать о сильных чувствах.
— Я люблю тебя. Мелькор. Я ведаю, чего ты желаешь. Я все подготовлю. Те камни должны быть в твоей короне.
— Аулэ, твоё мастерство и мои идеи… Да мы с тобой этот Таникветиль весь выдерем! Скажи только, ты пойдёшь со мной? Умоляю, ответь мне «да»!
— Умоляю, ответь мне «да»!
