Все вокруг было покрыто снегом. На склонах, где царила тень, он отливал матовым серебром, а там, куда падали лучи солнца, снег казался позолоченным и ярким, как будто чья-то искусная рука затеяла чудесную игру лучей.
Неширокая пещера была метра три в высоту, а вглубь уходила метров на тридцать. Там было темно и таинственно.
— Пещера эта не очень известная, — сказал Темирболот. — Но в трудное время охотники всегда здесь могут переночевать, — он подталкивал Лизу к выходу.
Джаркын искоса наблюдала за ними.
— Темиш! — вдруг испуганно вскрикнула Лиза.
— Чего ты испугалась?
— Вон на том гребне какой-то человек приподнялся и снова спрятался за камнем! — торопясь, объясняла Лиза, показывая на соседнюю гору. — Вон, вон, за тем…
Темирболот стал внимательно вглядываться, не зная, верить или не верить Лизе.
— Это, наверно, какой-то джигит тебя поджидает, — сказала Джаркын Лизе.
Голос Джаркын прозвучал язвительно, но Темирболот и Лиза даже не слышали ее слов. Они неотрывно смотрели на гребень горы. У Темирболота сразу мелькнули в голове слова Чернова о «непрошеном госте».
Лиза первая увидела именно этого «непрошеного гостя»!..
Момун целый день пролежал среди тех кустарников, у которых Айкан подстрелила лису. Он молился аллаху, всем пророкам, духам своих предков, прочитал молитву в память своего отца и даже прослезился. Но ни духи предков, ни сам аллах ему не помогали — туман не спускался. Все вокруг замерло. Не было и ветра, который мог бы замести следы.
Идти по гребню горы было невозможно — Момун отлично понимал, что его немедленно обнаружат… Ползти? Но мешали всюду наваленные обломки скал.
Он с трудом одолел около километра и спрятался… Потом снова шел всю ночь и добрался до того валуна, где затаился сейчас.
Подниматься выше и прыгать с одного обледеневшего, скользкого камня на другой было безумием.
И, кроме всего, Момун был голоден, устал, продрог. Голодного человека мороз сильнее пробирает, чем сытого. Момун никак не мог унять охватившей его дрожи.
Он слонялся у облюбованного им валуна и старался согреться на солнышке. И вот, когда дрожь немного утихла, а зубы перестали стучать, раздался шум подъезжающего грузовика. Осторожно заглянув вниз, Момун увидел, что машина остановилась, оттуда вылезли люди. Три человека направились по лощине прямо в сторону камня, за которым прятался Момун. Четвертый задержался у грузовика.
Сердце Момуна тревожно застучало.
Вчера он видел: по дороге вверх проехали в машине три пограничника. И Момун решил, что это те самые пограничники, почему-то переодевшись в штатское, идут, чтобы захватить его.
Ему показалось, что один из трех, решив обогнуть скалу, отошел в сторону.
«A-а! Они хотят отрезать мне все дороги, — подумал в отчаянии Момун. — Что делать? Бежать! Но куда? Нельзя даже добраться до соседнего утеса, не будучи замеченным…»
Момун увидел, что четвертый, у которого он рассмотрел винтовку за плечами, начал догонять тех троих.
Момун посмотрел в бинокль и окончательно уверился, что этот человек — пограничник, тоже надевший почему-то гражданское платье.
«Да! Да! Это и есть тот самый, что разговаривал с Айкан два дня назад… Значит, выследили, что я теперь здесь прячусь. Живым я в руки им не дамся! Но сидеть спокойно и ждать — невозможно. Все-таки что-то надо предпринимать», — лихорадочно соображал Момун.
Он решился нырнуть за соседний валун и, приподнявшись, еще раз заглянул вниз, где стояли теперь те трое.
Лиза заметила его именно в эту минуту.
Момун снова присел на корточки.
Он услышал, как один из преследователей сказал другому женским голосом: «Вот на том гребне какой-то человек приподнялся и снова спрятался за камнем! Вон, вон, за тем…»
Женщина?! Момун не знал, что и подумать.
— Э-эй! — крикнул Сергей и стал махать руками, подзывая к себе ребят.
Сергей решил предложить им повернуть отсюда прямо на юг, чтобы добраться поскорее до зимовки Айкан. Сегодня он хотел переночевать в тепле, а утром идти к Большому Кен-Суу.
Окрик Сергея Момун истолковал по-своему.
«О аллах, поддержи меня!.. Помоги уничтожить врагов, открой мне безопасную дорогу и дай в спутники своего пророка. Дорогой мой отец, поддержи меня своим святым прахом!» — не переставал твердить Момун. Он протянул руки к плоскому камню и дотронулся до него. Камень легко сдвинулся с места — он не был прихвачен смерзшимся снегом к скале.
Спасение! Момуна охватила неистовая радость — ему даже стало теплее.
Он вспомнил слова своего отца: «Сын мой, в дождь нельзя ездить по крутым спускам, зимой — стоять под крутым склоном».
Момун знал, что в это время года снежные оползни в горах не редкость. И он решил устроить обвал, чтобы под ним погибли все четыре его преследователя. Хищник стал хладнокровно ждать, когда к троим его врагам подойдет четвертый с ружьем.
— Эй, идемте прямо на юг! — крикнул Сергей.
— О аллах! О духи предков, не дайте ему уйти!
Момун высоко поднял плоский камень, сделал несколько шагов вперед и кинул вниз вдоль склона горы. Послышался сухой треск ударов камня о камни, потом грохот…
