– Потому что не хочу тебе лгать, – смотря мне прямо в глаза, мягко произнес Вил. – Знаю, тебе неприятно думать, что в решающий момент придется почти предать тех, кто тебе доверился. Но скрывать, что Альдер будет рядом и мы первыми схватим чернокнижника – неправильно. В нашей с тобой жизни и так слишком много лжи, чтобы врать ещё и друг другу, не находишь?
Я молчала, внимательно разглядывая лицо жениха. Запоминая его таким: живым, искренним. Настоящим.
Одно дело подозревать, что твой будущий муж притворяется, а его ледяная отстраненность – всего лишь маска. И совсем другое, видеть это собственными глазами.
Возможно, у нас все действительно не так безнадежно.
– Обещаю, как только мы узнаем, кто его нанял, тут же передадим чернокнижника стражам. Живым, – добавил Вил, неправильно истолковав мое молчание.
Впрочем, неправильно ли?
Я отвела взгляд и напряженно прикусила губу, стараясь не слушать глупое сердце, которое верило в искренность Вила безоговорочно. Вот только перемены в нем и наших отношениях были настолько резкими и внезапными, что меня это невольно настораживало.
Безумно хотелось верить, что жених действительно говорит правду. Но, похоже, Альдер немного перестарался со своими уроками, и меня начали терзать сомнения. А не слишком ли все радужно? Вдруг это какая-то уловка? Хотя в голову и не приходило ни единой идеи, зачем Вилу меня обманывать.
– Вы с Альдером восемь лет готовили переворот, но мне решили рассказать только сейчас. А не год назад, когда все должны были закончить. Что сейчас изменилось? – я снова подняла глаза на жениха.
Мой вопрос не застал Вила врасплох. Не отводя взгляда, он спокойно ответил:
– Ещё утром я не собирался рассказывать тебе о перевороте. И после боя найта Джеда и чернокнижника – тоже. А потом у меня был разговор с…, – жених на мгновение запнулся, – кое-кем. Неприятный разговор. И знаешь, когда два близких человека плетут интриги друг у друга за спиной – это неправильно. И довольно мерзко.
Уточнять, о ком говорит Вил, я не стала. Раз он сразу не назвал имя, значит, и не скажет.
Обижать принца недоверием не хотелось, но сомнения никуда не делись. То ли паранойя, разыгравшаяся после нападений чернокнижника, покоя мне дает, то ли я слишком долго прожила в Небесном замке, утратив веру в собратьев.
– Твои сомнения меня не обижают, Веста, – мягко улыбнулся Вил, уловив мои эмоции. – Наоборот, я бы сильно удивился, если бы ты поверила сразу и безоговорочно.
– Потому что это значило б, что Альдер плохо справляется с обязанностями наставника? – не сдержавшись, поинтересовалась я.
На грани сознания послышалось недовольно ворчание телохранителя, а Вил тихо рассмеялся:
– Нет. Впрочем, и это тоже.
Напряжение немного спало, и я временно отогнала сомнения в сторону. Чтобы я не спрашивала, все равно ни один ответ не развеет их полностью.
– Что? – вскинул брови Вил, поймав мой задумчивый взгляд.
– Непривычно видеть тебя обычным…, – я замешкалась, думая, какое слово подобрать, – наиссом.
– А не ледяной статуей? – с пониманием продолжил Вил.
На мгновение в его глазах мелькнула странная тень, и я невольно поежилась. Что это было? Сожаление? Тоска? Или что-то ещё?
– Увы, это временно, – грустно улыбнулся жених, поднимаясь на ноги. Мои руки он так и не отпустил, и мне пришлось последовать его примеру. А Вил привычно серьезным тоном продолжил: – Просто я сегодня использовал боевую форму белого пламени, а у неё очень неприятные последствия.
– А как по мне так очень даже… наоборот, – не подумав, ляпнула я. Щеки в очередной раз опалило жаром.
Но Вил даже не улыбнулся. Пристально на меня посмотрев, немного удивленно спросил:
– Ты не знаешь об изъяне, да?
А вот теперь удивилась я.
– О каком ещё изъяне? – недоуменно нахмурилась, совершенно не понимая, о чем идет речь.
Жених нахмурился и с укором покачал головой:
– Вот тебе и лучшие наставники, – немного помолчав, Вил коротко объяснил: – У моего отца, Альдера и Натнэса – дар чистый, а у нас с тобой – с червоточиной, изъяном, из-за которого белым пламенем лучше не злоупотреблять. У тебя это проявляется в виде приступов.
Слова Вила стали для меня неожиданностью. Я всегда была уверена, что приступы – следствия проклятия. А оказалось, что нет. И почему от меня это скрыли?
– А у тебя? – осторожно уточнила.
– Потеря контроля над даром. Последствия бывают разные, от полного эмоционального иссушения всех, кто попадется под руку, до выжигания аур. А поскольку дар эмпата невозможно отключить, а только приглушить, то риск существует постоянно, – Вил говорил спокойно, словно о вполне обыденных вещах, а не об убийственном свойстве своего дара. Криво усмехнувшись, жених с горечью добавил: – Я такой холодный и сдержанный не потому, что у меня характер такой, а потому, что всплеск ярких эмоций просто может убить и меня, и кого-то ещё.
А я ещё думала, что это мне «повезло».
– Тогда почему сейчас ты… другой? – спросила, чуть крепче сжав руки жениха.
Взгляд Вила был настолько теплым, что у меня снова перехватило дыхание.
