Остаток ночи Маша лежала на неудобной больничной койке и прокручивала в голове события этого кошмарного вечера. Что же такое с ней происходит? Беременная, побитая, едва не изнасилованная… Ей казалось, что ее спокойная привычная жизнь неожиданно и незаметно съехала на какие-то заброшенные рельсы, потеряла управление и покатилась под откос. Несколько раз она принималась плакать, но слезы не приносили облегчения, только холодили кожу, оставляли неприятные мокрые следы на ладонях. Больничная тишина давила изнутри. Маша прикрывала уставшие глаза, но это только обостряло чувства. Перед ней вставало пьяное, багровое лицо Вадима. Маша содрогалась всем телом, даже сейчас ощущая на себе его руки – не сегодняшние безжалостные удары, а прежние прикосновения. Он раньше часто прикасался к ней, а теперь так грубо заявил на нее свои права… Причина этому была только в ней самой. Потому что она прежде была с ним. Маша совершенно забыла не только об этом, но о самом его существовании. От этих воспоминаний ей становилось не по себе. Она не понимала, как кто-то другой мог дотрагиваться до нее? Это было странно, непонятно, противоестественно.
Мучаясь бессонницей, она повернулась на бок и стала смотреть на одинокий фонарь за окном. В рыжем пятне света, разъедающем пасмурную ночь, раскачивались голые ветки деревьев и летели мокрые листья, гонимые ветром. Это была осенняя петербургская ночь, моросящая мелким унылым дождиком… «А на другой стороне земного шара, в Мехико, – думала Маша, – очень тепло и именно сейчас в окна светит солнце». Образ яркого латиноамериканского солнца, в эту самую минуту озаряющего неведомую ей комнату и человека внутри, принес неожиданное облегчение. Почти неосознанным движением Маша положила руку себе на живот и вдруг по-настоящему осознала, что отныне уже никогда не будет одна. Впервые мысль о нежданном ребенке не пугала, а несла радость и утешение, дарила надежду на любовь, которую никто не сможет отнять…
***
Настя приехала рано утром. Около часа ей пришлось ждать на больничной проходной, прежде чем Маша сказала по телефону, что ее не отпустят домой раньше врачебного обхода и оформления необходимых документов. Ближе к полудню Насте все-таки удалось войти в больницу, но едва она поднялась на этаж и позвонила, Маша приглушенным голосом сообщила, что к ней только что пришла женщина из полиции. Настя села ждать в холе и когда Маша, наконец, вышла, то увидела, что обычно открытое, немного ироничное Настино лицо сейчас больше походит на застывшую угрюмую маску.
Маша присела рядом. Подруга повернулась к ней и сложила руки на груди. Некоторое время они обе молчали.
– Ты не поехала к маме, – сказала Маша.
Настя в раздражении хмыкнула.
– И ты злишься…
– Я даже не знаю, что сказать. Этот ублюдок… сволочь… у меня в голове не укладывается… Но ты!
– Я?
– Вот именно – ты. Ты беременна!
– Да… – пробормотала Маша, – неожиданный поворот.
Настя издала возмущенный и одновременно удивленный возглас.
– Я в шоке! Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Что?
Настя посмотрела на нее и в сердцах хлопнула себя по колену.
– Вот так и знала, что добром не кончится! Этот твой Илюша…
– Пожалуйста, не надо. И не кричи, пожалуйста. Лучше расскажи, что вчера произошло? Я до сих пор не понимаю, как Денис оказался в моей квартире, да и остальное…
– У Дениса, дай бог ему здоровья, отличная реакция и соображалка работает. Даже я, наверное, ударилась бы в панику, услышь по телефону то, что он услышал.
– По телефону?
– Денис принял входящий звонок, услышал твои крики и ругань этого козла.
– Но я ему не звонила… я смахнула телефон со стола, и он упал.
– Мы тоже уже об этом думали. Скорее всего ты случайно нажала на последний вызов или телефон сам при падении сработал… не знаю, но это реально тебя спасло. Когда Денис вбежал в квартиру, этот козел с кухонным топориком ломился в ванную, где ты заперлась.
– С топориком? – воскликнула Маша.
– Представь себе! Пьяный в хлам. Когда прикатила полиция, он уже лыко не вязал, а все драться лез. Даже, кажется, кому-то из ментов по физиономии двинул. Это, считай, вооруженное нападение на сотрудника при исполнении. Денис говорит, что влип он по полной. Дебил!
Маша невольно поежилась, обхватила плечи руками и сидела, уставившись в одну точку.
– Ладно, не хочу больше о нем говорить… да и для других разговоров здесь не место. Когда тебя отпустят?
– Уже сейчас. Мне выдали справку. Только у заведующей подписать, печать поставить, и я могу идти.
– Прекрасно! Давай, закругляйся и поехали. Вызовем такси – Денис сегодня с утра в отделение поехал, показания давать. Ну и лицо у него было! Ему, кстати, тоже досталось – не такие живописные фингалы как у тебя, но тоже ничего.
Спустя час Маша с Настей вошли в квартиру, где царил полный хаос. Нервный и настороженный Локи встретил их жалобным поскуливанием. Настя предложила Маше выйти с ним на пару минут, а сама принялась убирать последствия ночного разгрома. Недолгое время спустя они обе стояли с кружками свежезаваренного чая в руках и разглядывали посеченную кухонным топориком дверь.
