Уже темнело, и в этих лёгких сумерках около дома игриво носились все четыре ряженые овчарки. Именно ряженные. На голове одной из них пикантно сидела круглая женская шляпка с дырками для ушей. Другая собака красовалась в старой Ольгиной куртке, в рукава которой были просунуты лапы, а молния застёгнута на спине. Третья была одета в мой тренировочный костюм со спортивной шапочкой. Четвёртая напоминала кухонную хозяйку, обвязанную пёстрым передником и косынкой между ушей, а на лапе болталась щётка для чистки кастрюль.
Запыхавшийся сторож ловил собак, то падая сверху, то осторожно подползая на четвереньках, но безуспешно.
— Что происходит?!. — крикнул я
Смешные овчарки кинулись ко мне, дружелюбно закружились и залаяли.
Сторож схватил палку и бросил в них, отгоняя в сторону.
— Что за карнавал?!. — опять крикнул я.
— Хозяин, ну что я мог поделать, что я мог поделать?!. — начал оправдываться он, разводя руками. — Убежала твоя девчонка!
— Как убежала?!. — я остолбенел.
— Да так, нашла дырку в заборе и — с приветом! Я даже моргнуть не успел!
— А как она вышла?!. Я же запер её!
— Откуда я знаю! Смотрю: дверь открылась, и вот она — на пороге!
Собаки визжали и теперь скакали на него, требуя продолжения игры.
— Сиде-е-ть!!! — истошно завопил он. — Сиде-е-ть, бесы!!!
Овчарки то ли устали, то ли, наконец, испугались и начали приседать к земле.
— У-у-у!!! — и он потряс кулаком перед их носами.
— Ты… сторож хренов: ты можешь толком объяснить, что случилось?!. — я решительно шагнул к нему.
— Только тихо, хозяин! — сторож резко поднял руки, как бы ограждаясь от меня. — Без оскорблений!.. Значит так: вышла из дома с огромной кастрюлей супа и целым мешком тряпок, накормила этих бесов, а бесы что — конечно мигом возлюбили девчонку и стали с ней наряжаться. Я говорю «иди девочка в дом, не велено!», а она своё — «меня всегда пускали на крыльцо дышать свежим воздухом, и вы не смеете мне запрещать, дядя!».
— Слушай, дядя, — процедил я сквозь зубы, — о чём тебя просили, когда оставляли здесь и платили деньги, а?!. Тебя просили не выпускать её из дома ни под каким видом! А ты что?!.
— А что я?!. Между прочим, я второй ключ ей не давал!
Его слова моментально охладили меня и заставили задуматься:
— Чёрт, действительно, откуда она взяла ключ?..
— У себя спроси, чем оскорблять без причины! — обиженно ответил он.
— Ах, ведьма… — догадался я, — наверно в подсобке подобрала, там же полно ключей… — и снова с диким остервенением навалился на сторожа, чуть ли ни брызжа слюной. — А какого чёрта ты тогда упустил её с крыльца и дал убежать в дырку?!. Проворонил?!.
— Да кто же знал, что она рванётся как сумасшедшая?!. Сидела так мирно и спокойно, наряжала себе кобелей и вдруг как дёрнет! Собаки за ней, я тут же следом, кричу им «держать!», а они — на меня! У-у-у, бесы! — и сторож снова погрозил им. — Я не успел, хозяин, не успел! Она как коза сиганула за сарай и нырнула в дырку и — через поле, прямо к электричке! Куда мне за девчонкой?!.
— Старый ты хрен, а не сторож! Хрен вонючий! — у меня задрожали кулаки.
— Но-но, потише, хозяин!
— Ты бы только знал, старый хрен, что она теперь натворит в Москве! Пошёл вон отсюда!
— Но-но, без этого! — защищался он. — Ты сначала разберись со своими девками, запасными ключами и дырками в заборе, а потом предъявляй претензии! Понял?!.
— Пошёл вон, я сказал! Вон отсюда со своими ряжеными котятами! — меня судорожно колотило.
— Да пошёл ты сам… знаешь куда?!. Больно мне нужно сторожить твоих шлюх! — он громко и визгливо брал на голос. — На, запихни себе в задницу эту подработку, не нужна она мне! — и стал швырять деньги на землю. — На! На! На!
— Пошёл отсюда, иначе я двину тебе в нос, старый хрен, вонючка! — и я замахнулся, абсолютно теряя контроль. — Что же ты наделал?!. Ты просто не представляешь! — я схватился за голову и зажмурил глаза. — Уйди, быстрей! Быстрей!
Собаки лаяли то на него, то на меня и совсем потеряли ориентир.
— Спятил, ей Богу, спятил! — визжал сторож. — Люди, вы только поглядите! Спятил!
Он с горем пополам выгнал своих овчарок, и сам наконец-то исчез.
Я перевёл дух, спокойно собрал разбросанные деньги и сел на землю, прислонившись спиной к переднему колесу.
И вдруг по щеке побежала скупая слеза, она завернула в ложбинку губ, промчалась по ней и скатилась вниз по дрогнувшему горлу. Моя несчастная слеза — она, наверное, давно ждала этого момента.
Где-то далеко тревожно и жалобно прокричала электричка:
— У-у-ю-ю-ю! — и голос её разом пропал…
