Я сидел на раскладушке в полосатой ночной пижаме, с плеч свисало толстое ватное одеяло, пальцы стучали по клавишам ноутбука, стоявшего передо мной на табурете, а рядом с ноутбуком в широком блюдце почти совсем растаяла большая ледышка для синяка под глазом.
— …Император, вы всё наглядно увидите, оценив по достоинству мой исключительный способ дознания… — шептали мои губы, повторяя слова Чжоу Дуня.
Я хотел взять ледышку, чтобы охладить синяк, но лежавший на подушке мобильник заиграл и отвлёк меня. Определитель номера показал мне фамилию ПЧЕЛИНЦЕВ, быстро поднял с раскладушки и погнал на террасу, я мельком огляделся — увидел десять утра на большом будильнике, спящую на диване безмятежную Наталью и яркий свет начавшегося дня, который давно заполнил комнату, перебивая включённый тусклый торшер.
— Здравствуйте, Евгений Саныч, — и я плотно закрыл дверь террасы.
— Привет, Константин Юрич! — бодрым голосом воскликнул главный редактор. — Что с нашим китайским чаем?
— Закипает, Евгений Саныч! — я постарался ответить тем же тоном.
— И как думаешь, через недельку вскипит? — спросил он с явной улыбкой.
— Обязательно!
— Значит, уложишься в срок?
— Конечно!
— Молодец, жду с нетерпением! Как съездил в Петербург?
— Не совсем удачно, Евгений Саныч! Не тот художник, о чём я думал!
— И ладно! Для общего развития съездил и нормально! Тут художников на твою тему целая очередь, я тебе говорил!
— Понял, Евгений Саныч!
— Добро! Через неделю жду! Рад был слышать твоё отличное ЗДРАВИЕ! — и дал резкий отбой.
По поводу «отличного ЗДРАВИЯ» он немного ошибся, приходилось накачивать себя, чтобы удачно завершить писанину, уж очень подводили гнуснейшие события личной жизни. Я стукнул кулаком по притолоке двери и громко настойчиво сказал, даже не сказал, а приказал:
— Писать! Писать! Во что бы то ни стало писать и дописать! Ты понял?!.
Дверь террасы вдруг медленно приоткрылась, вошла Наталья с копной взъерошенных волос и тихо сказала сонным голосом:
— Не убивайся, Костик. Ты же всё время пишешь и пишешь, и очень хорошо пишешь, и обязательно допишешь, я верю.
— Это кто тут такая? Откуда тебе знать: хорошо или плохо? Ты что, успела прочитать?
— Я не читала, клянусь. Я за водой пришла, — и Наталья шатко направилась к чайнику. — Костик, я вчера лишнего ничего ни болтала?
— Не успела, свалилась и заснула… иди-ка досыпать, не раздражай меня с утра…
— Ой, гадкая водка, воды-воды. У меня во рту, как в пустыне, такая сухота.
— Сухота — на дорогах, а в пустыне — сухость, тоже мне знаток русского языка. Чему вас только в школах учат?
Она меня сильно нервировала, я пулей влетел в комнату и взял из шкафа большое чистое полотенце.
— Костик, какой же ты образованный и умный писатель, — проговорила Наталья, жадно глотая воду из алюминиевой кружки, — и как же тебе здорово в этой пижаме, ты в ней такой домашний, такой хорошенький.
— Слушай, ты… пей воду и ступай досыпать! Очень прошу тебя!
И я решительно двинулся обратно на террасу — прямо на Наталью, стоявшую в проёме двери. Она ахнула, отпрянула в сторону и закрыла лицо руками, подумав совсем о другом.
— Да ты что, сдурела?!. Больно ты мне нужна, чёрт бы тебя побрал! — я промчался мимо, завернул на направо и распахнул смежную дверь, ведущую по лестнице на второй этаж.
Пробежав по ступенькам наверх, я ворвался в ванную комнату, швырнул полотенце на вешалку, хотел открыть воду, но в кармане пижамы снова заиграл мобильник. Я вынул телефон и посмотрел на него.
Там вспыхнуло знакомое имя — ОЛЕНЬКА.
Пришлось опять врать, будто радуюсь до глубины души:
— Здравствуй, Оленька! Здравствуй, дорогая моя!
— Костик, любимый! Как ты там?!. — она играла похлеще меня. — Как же я соскучилась по тебе, по твоим рукам, по твоим глазам, по твоим ласкам, ты просто не представляешь себе!
— А уж я-то как, если бы ты знала! Когда приедешь?!.
— Через два дня!
— Наконец-то! Какой поезд?!. Я встречу!
— Нет-нет, сама доберусь!
Я заранее знал, что она откажется, потому что никакого поезда не будет, а будет машина моего отца из Петербурга в Москву, но я уверенно продолжал свою линию, слушая наглое враньё.
— Как это сама?!. Я люблю тебя и хочу встретить?!.
— Любишь-любишь, только не надо! Я ещё не знаю, какой поезд… а потом с вокзала мы поедем на базу на нашем автобусе! Понял?!.
— Не понял, зачем с вокзала — на базу, вы что совсем «ку-ку»?!.
— Это не мы «ку-ку», это тренер «кукукнулся», хочет сразу учинить разборки!
— Значит, приеду на базу и дождусь тебя! — не унимался я. — Во сколько приехать!
Её голос нервозно задребезжал:
— Костик, не надо суеты изо всяких пустяков! Я буду дома около часа дня! Я сама! Если любишь, то пойми — сама!
— Тихо-тихо!
— Всё, Костик, меня зовут в зал! До встречи! Целую! — и дала отбой.
Я секунду помолчал, набрал отцовский номер и стал глупо мрачно повторять одно и то же:
— Целую… Целу-ю… Целую…
— Я тоже, сын мой! Но почему так немило?!. — пробасил голос.
— О-о, привет, родной! Ты совсем загулял, отец, а потом ещё претензии: «почему так немило»! А почему не звонишь?!.
