Чжоу Дунь — императорский тайный советник и агент по безопасности — стремительно завернул за угол подсобных зданий Дворца и вышел на хозяйственную территорию, где трудились рабочие: кто-то промывал рис, кто-то чистил рыбу на длинных мокрых столах, кто-то сбивал бочки, а кто-то сушил чай на тонких сетках.
Возле открытого широкого ангара Чжоу Дунь заметил Ван Ши Нана, сплетавшего из больших листьев плотные веники.
Слуга Ван Ши Нан, увидав его, оставил работу и повернулся к нему лицом.
Чжоу Дунь подошёл совсем близко, на всякий случай внимательно посмотрел по сторонам и спокойно сказал:
— Вот что… наш плотоядный… бросай свои веники, бери лопату и лети стрелой к тростниковой роще, к дальнему болоту. Оно знакомо тебе?
— Знакомо, — настороженно ответил Ван Ши Нан, — где висит забытый бамбуковый фонарик.
— И где ты занимался скотским делом в присутствии оголённой Юй Цзе.
Ван Ши Нан смело ответил, глядя в глаза Чжоу Дуню:
— Я прошу вас, Главный Мандарин, не называйте это дело скотским, оно было бы таким, если бы я заперся один в своей комнате. Передо мной стояла во всём своём великолепии юная девственница, и я просто показал, что происходит с настоящим мужчиной при виде такой небесной красоты.
— Перестань болтать о юных девственницах и настоящих мужчинах, Ван Ши Нан. И та и другой могут запросто отправиться поутру в маленькую беседку и получить в руку гладенькую пиалу с ядом. Так вот, чтобы этого не случилось — быстро лопату в руки и перекопать все те места в тростниковой роще, где ты орошал землю своим семенем, плотоядный конь. И чтобы не было заметно ни единого перекопа, а потом обильно всё польёшь вот этим ликёром, который предаст земле очень специфический кислый вкус. Так надо.
Чжоу Дунь вынул из кармана небольшой серебряный сосуд и протянул Ван Ши Нану.
— Спеши-и-и, ровно через час император желает быть со мной в этой роще, поэтому держи лопату крепче и поработай на совесть во имя спасения своей жизни нашего общего дела.
— Я понял, я мигом… — и слуга Ван Ши Нан кинулся в сарай за лопатой…
Ровно через час император и Чжоу Дунь направились к тростниковой роще у дальнего болота, где последний собирался доказать очередную ложь в словах художницы Май Цзе о том, что якобы слуга Ван Ши Нан неоднократно онанировал в присутствии обнажённой девственницы, а именно — юной наложницы Юй Цзе.
Тайный советник и агент по безопасности уверенно вёл на поводке большого чёрного кота. Предчувствуя важность события и возложенные на него огромные надежды, кот шагал впереди всех, сильно тянув за собой Чжоу Дуня. Четвероногий сыщик был одет в блестящее атласное платье красного цвета, которое закрывало его спину, брюшко и часть торчащего хвоста. На голове кота аккуратно и пикантно сидела маленькая круглая соломенная шляпка с дырочками для ушей и завязанная снизу чёрными тесёмками.
За императором, Чжоу Дунем и котом спешили следом четыре здоровых охранника.
— А что у вас в мешочке, который вы несёте в руке, мой Главный Министр? — с интересом спросил император.
— Соль, всего лишь соль, которую мы употребляем в пищу, — просто сказал Чжоу Дунь.
— А зачем вам соль?
— О-о-о, император, я сначала отвечу на Ваш первый вопрос, который Вы задали до того: зачем с нами идёт вот это четвероногое создание?
— Да-да, Вы ещё не ответили, — император посмотрел на чрезмерно важную поступь кота и добавил. — Вообще-то его место как священного животного около домашнего очага.
— Вы сейчас ошиблись, император… прошу прощения… Его место в данный момент на тростниковой роще дальнего болота, где он лучше всякого эксперта поможет нам определить — онанировал Ван Ши Нан или нет.
— Вы шутите?
— Отнюдь, император, это — правда жизни. Я прошу послушать меня, как бы вам ни было неприятно, и отбросить на время всякую брезгливость, потому что я говорю о величайшей и неповторимой науке «ТАЙНОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ».
— Я постараюсь.
— И так, хочу сказать сразу: вкус мужской спермы зависит от еды. У мужчин, употребляющих исключительно одну рыбу — вкус спермы солёный. По моим профессиональным наблюдениям, которые я веду за вашим слугой каждый день и чуть ли не каждую ночь, он употребляет одну лишь рыбу. Следовательно, вкус его спермы может быть только солёный. Мой четвероногий помощник бесподобен в своих кошачьих способностях и возможностях. Он — как известно — имеет идеальный нюх и обоняние, тончайшую природную привязанность отличать запахи и восстанавливать их мгновенно в своих рецепторах, даже если капли какого-нибудь вещества были пролиты месяц тому назад или даже больше. Этот кот — лучший эксперт во всём Китае.
— А на РУСИ? — вдруг спросил император.
— Я слышал, император, что на РУСИ есть коты и похлеще, — хитро ответил Чжоу Дунь, всегда помня его привязанность.
Император даже с облегчением вздохнул:
— Это очень хорошо, что на РУСИ есть даже похлеще! Я Вас понял, Чжоу Дунь и по поводу рыбы, и по поводу: спермы, и по поводу кота. И мы, кажется, пришли.
— Да, император, вот оно — наше место.
Перед ними расстилалась небольшая тростниковая роща, где на одном из тростников висел забытый бамбуковый фонарик, а вдали за рощей виднелось «квакающее» болото.
Кот остановился вместе с Чжоу Дунем, присел и в раздумье стал оглядывать окрестности.
— А как вы думаете, Чжоу Дунь, кто и почему мог забыть здесь этот бамбуковый фонарик?
— У меня есть предчувствие, которое очень редко обманывает Вашего тайного советника и агента по безопасности, а за этим предчувствием есть и точное предположение: этот фонарик специально повесила художница Май Цзе.
— Зачем?
— Чтобы навести тень подозрения на Ван Ши Нана и Юй Цзе, которые будто сами нацепили фонарик для своего постоянного места встречи. Май Цзе глупа и наивна в своих выдумках, она погрязла во лжи… никто из тайных любовников никогда не будет оставлять для себя и после себя такие явные предметы улик.
— Скорее всего, это верно… Ну, давайте, раскройте главную ложь Май Цзе, ради чего мы и пришли сюда.
— С величайшей охотой и тончайшим профессионализмом, — отчеканил агент по безопасности и широко развязал мешочек с солью.
Его кот насторожился, закрутив и задёргав носом, и поднял голову на Чжоу Дуня.
— Император, вы обратили внимание, как этот «нюхач» почуял запах любимой соли, которую он с удовольствием лизнул бы своим чувствительным языком?
— Да-да, — подтвердил с интересом император, — я это прекрасно сейчас видел… Я, например, совершенно не слышу этот запах соли, а он уже напрягся как струна…
— Коты любят полизать солёное, — многозначительно ответил Чжоу Дунь. — И так, мы берём небольшую щепотку соли… вот она… и кладём её на тропинку, где сейчас стоим… вот сюда… то есть, подальше от того места бамбуковой рощи, в которой происходили неоднократные события с Ван Ши Наном, подальше. Берём кота и несколько секунд выдержим его, чтобы шепотка соли растаяла и осела в землю.
Он очень осторожно поднял кота на руки и погладил.
Император внимательно наблюдал.
— Во-о-от, теперь уже пора, — с большим таинством продолжал Чжоу Дунь, — мы можем, наконец, отпустить кота. Как вы думаете, куда он пойдёт?
— Он пойдёт к растаявшей шепотке соли.
— Посмотрим-посмотрим.
Кот без промедления подбежал к солёному месту на земле и начал аккуратно лизать его языком.
— Естественно, — подтвердил Чжоу Дунь, указав рукой на своего помощника. — Вот оно начало нашей истинной правды и гремучей лжи художницы Май Цзе. Дальше, император, последует самое главное и ответственное. Мы идём вместе с котом на место происшествия, заранее крепко завязав мешочек с солью и спрятав его в карман, — он завязал и спрятал мешочек.
Чжоу Дунь теперь приподнял кота с тропинки и нежно понёс в обеих руках на тростниковую рощу.
— Прошу за нами, император. Мне помнится, что со слов Май Цзе Ваш слуга онанировал последний раз именно здесь, и было это позавчера.
— Да-да, так сказала художница…
— Повторяю, даже если следы спермы упали на эту землю и больше месяца тому назад, этому чувствительному четвероногому, обожающему всё солёное, не составит никакого затруднения почуять их, а вчерашние и позавчерашние следы тем более. И так, смотрим и делаем выводы «ТАЙНОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ».
— Прошу вас, ставьте кота быстрее, быстрее… Я весь в нетерпении…
— Пожалуйста, император, — и Чжоу Дунь опустил кота на землю тростниковой рощи. — Наш завершающий ответственный шаг.
Кот потоптался на месте, огляделся, зашагал вперёд и понюхал землю то там, то здесь, потом без всяких признаков удовольствия фыркнул, почесался мордочкой о стебель тростника и решил пройтись дальше по роще, нашёл себе местечко и навалил небольшую кучку. Затем подпрыгнул, словно лихой скакун, и подбежал к ногам Чжоу Дуня, покорно сел рядом и стал глядеть вдаль, где «квакало» болото.
Возникла пауза, император прошёлся, осмотрел землю под ногами и поглядел на кота.
Чжоу Дунь не мешал и молчал, давая возможность осмыслить произошедшее.
— Мне всё понятно… понятно… — проговорил император.
— Итак, — подвёл итог уверенный Чжоу Дунь, — вы только что имели честь видеть естественное доказательство посредством чувствительного организма этого животного, что ни грамма соли, а следовательно и выбросов спермы Ван Ши Нана здесь не наблюдается. Неповторимая вибрация тончайших органов этого кота никогда в жизни не обманет, обманывают только люди.
— Я вас понял, не сомневайтесь. Я верю вам, вашей науке и этому священному животному. Мне сейчас на секунду представилось, как завистливая лгунья Май Цзе на моих глазах начнёт опустошать пиалу с ядом… у неё внутри всё свернётся и покорёжится… она будет орать на весь Дворец от нестерпимой боли… О-о-о, ВСЕМОГУЩИЙ БУДДА, как же жалко эту чудачку, жалко…
— Что поделать, император, — Чжоу Дунь развёл руками, — поорёт секунды три-четыре и вскоре замолчит. Такие беспощадные наказания должны стать в нашем Дворце регулярными и наглядными, чтобы неповадно было остальным лгунам, ворам, предателям, изменщикам, прелюбодеям, пьяницам, развратникам и так далее, иначе в государстве…
— Я без вас знаю, что будет в государстве! — резко и громко оборвал император. — И, пожалуйста, подсказывайте мне тогда, когда я вас об этом попрошу! Я вас просил провести
— Да, император, просили… — тихо ответил Чжоу Дунь и неприятно затаился, глядя исподлобья.
— Вы провели?!.
— Как видите, император…
— Спасибо! Свободны! По другим вопросам я ваших тайных советов пока не спрашивал! Я ухожу один и очень быстро, мне надо прилечь, что-то разболелась голова! Ничего-ничего… — запричитал император и зашагал прочь, заложив руки за спину, — ничего… я выпью чаю из утренней росы, и всё должно пройти…
Охрана двинулась за ним.
Чжоу Дунь бережно взял на руки кота, почесал его за ухом, погладил брюшко и задумчиво сказал в сторону ушедшего императора:
— Хвала ВСЕМОГУЩЕМУ БУДДЕ, если чай поможет вам…
Чжоу Дунь с котом на руках вошёл во Дворец со стороны служебных комнат и кухонь. Простой придворный люд, завидев его на пороге, низко поклонился, поднимая к лицам свои ладошки-лодочки.
Из приоткрытых комнат клубился пар подручных прачечных и гладилен, доносился звон кастрюль и тарелок, долетала частая рубка ножей по деревянным настилам — должно быть рубили мясо или рыбу, и в коридор струился запах варёного и жареного.
Чуткий нос кота заёрзал ходуном.
Чжоу Дунь остановился у последней комнаты большого коридора и заглянул туда, к нему сразу выскочил мальчишка лет семи и протянул руки. Чжоу Дунь бережно передал кота и наставительно сказал:
— Дашь ему тёплого молока с пенками и сладкой рисовой пыльцы!
— Слушаюсь, Главный Мандарин, — поклонился мальчишка и исчез.
Чжоу Дунь смело шагнул в соседнюю комнату, где на стенах висел длинный ряд металлических раковин для мытья и умыванья. Пожилая женщина оставила посуду, поклонилась и тут же зачерпнула кувшином чистую воду из высокого жбана.
Чжоу Дунь вытянул руки и подошёл к раковине.
— Как настроение, Хуань-Куа? — спросил он, думая о своём.
— Когда сияет солнышко над Дворцом, — прошамкала женщина, омывая ладони Чжоу Дуня, — на душе очень хорошо, Главный Мандарин. Когда же над Дворцом долго-долго висит чёрная туча, на душе очень-очень плохо, Главный Мандарин.
— И часто ты видишь чёрные тучи над нашим Дворцом?
— Каждый день, — откровенно ответила она, — солнышко давно не было, всё тучи и тучи. Мне кажется, что во Дворце произойдёт что-то нехорошее.
— Почему ты так думаешь?
— Слишком часто обжигаюсь кипятком, когда мою посуду, плохая примета.
— Моя несчастная старушка, — нежно сказал Чжоу Дунь и успокоил, — эти тучи мы скоро разгоним, а твои руки обязательно вылечим от злосчастного кипятка, и ничего плохого не произойдёт, потерпи немного.
— Вся надежда, что на императора и на Главного Мандарина, — вздохнула она.
Чжоу Дунь взял полотенце с её плеча и заметил:
— А вот это — неверно, Хуань-Куа. Среди нас тут нет императора, где он, где ты видишь его? — и посмотрел по сторонам и даже заглянул по углам, а потом постарался мягко объяснить. — По-моему, здесь умываю руки только я один, и было бы в высшей мере уважительней сказать в моём присутствии другое: вся надежда на Главного Мандарина.
Пожилая женщина быстро исправила ошибку, поклонившись и приложив ладошки к морщинистому лицу:
— Вся надежда на Главного Мандарина… конечно, на Главного Мандарина… на Главного…
— Ну, хватит, — перебил Чжоу Дунь. — Ты не знаешь, где сейчас Май Цзе?
— Май Цзе бродит по Дворцу вот с таким огромным мужским членом из бамбука и всем хвастает, что это подарок императора. А может быть ВСЕМОГУЩИЙ БУДДА уже лишил её рассудка?
— Не думаю, эти шатания Май Цзе по Дворцу вполне осмысленны, мне так кажется, — он вернул полотенце и сказал. — Я прошу тебя, найди Май Цзе и немедленно отправь ко мне в кабинет, — Чжоу Дунь покопался в кармане, вынул монетку и сунул ей в руку.
— Слушаюсь! — покорно ответила она.
Главный Мандарин вышел в коридор и небрежно пихнул перед собой высокую дверь, ведущую в императорские апартаменты.
