— Была. Ты бы знал, как убивалась Ольга, что обманула кристально чистого Костика, мне казалось — она вот-вот сойдёт с ума прямо на моих глазах, и я вдруг подумала… Ольгу необходимо чем-то успокоить и прекратить истерику, но чем успокоить? И я… прости меня, Костик… включила видеозапись, рассказав Ольге о твоём якобы ужасном поступке, и ты не можешь представить, как ей тут же стало легче, невероятно легче.
— Немудрено, ты всё верно просчитала в этот критический для неё момент. Ольга наглядно увидела чёрные пятна в моей кристально чистой душе и успокоилась, перестав себя терзать. Зачем терзаться, когда он сам здесь ТАКОЕ творил — сестру хотел изнасиловать. Ты правильно сделала, вот только зачем другим показала?
— Я ничего другим не показала. Мы настолько увлеклись, что не заметили, как сзади нас стояли и тоже смотрели мама с Юрием Семёнычем, я тебя не обманываю, Костик. Да, это — моя оплошность, я вовремя не успела выключить.
— Ладно, мне уже всё равно… в принципе… — и я поглядел на часы. — Ого! Однако время-время-время! Надо двигать, не опоздать бы!..
Моя «Honda» мчалась где — то в районе Ледового Дворца, вырываясь к Ленинградскому шоссе.
На часах приборного щитка — 16:50, в голове — одна и та же фраза: «Однако время-время-время!».
Справа от меня в соседнем кресле — Ольга, она прижимала к себе костыли, вытянув ноги.
Сзади — Юрий Семёныч, Наталья и Тамара Петровна.
Вся «божья семейка», включая «отца», была достаточно пьяна. Они тянулись белыми бумажными стаканами к Юрию Семёнычу, а тот разливал итальянское вино и голосил на весь салон:
— Костик, — торопливо сказала Ольга, протянув ко мне наполненный стакан, — быстро поверни нос, одна секунда!
Я повернул, хотя совсем не хотел этого делать, она дотронулась до него стаканом и с восторгом добавила:
— За нас с тобой!!!
«Смело сказано!», — мелькнуло в голове, и я снова посмотрел на часы, а потом резко прибавил скорость.
«Однако время-время-время!».
Никто с пьяна не заметил, как «Honda» рванула быстрей и летела вместо Калужского шоссе по Ленинградскому — совсем в другом направлении от ресторана и моей дачи.
Вокруг меня витал какой-то шумный разговор, невыносимый идиотский смех Юрия Семёныча, гоготанье Тамары Петровны и хихиканье сестёр.
— Костик! Костик! Костик! — услышал я и поглядел на верхнее зеркало.
Хмельная Наталья неугомонно звала сзади:
— Костик, послушай! А что означает «Honda» с японского?!. Ты мне однажды объяснял, помнишь?!. Так здорово… коротко и всё понятно!
— А мне тоже объяснял! — ревниво сказала Ольга. — Костик, скажи ещё раз, у тебя так классно получалось!
Я сказал:
— В основе японской машины «Honda» лежит принцип сохранения гармонии между людьми, что позволяет наслаждаться вождением в полной мере.
Юрий Семёныч злорадно заметил:
— С наслаждением! Ха-ха! Особенно на наших чёртовых дорогах! Для них нужен «Lend Rower» — как трактор, как танк!
— Это же светлый образ совершенства, Юрий Семёныч! — пояснила Тамара Петровна. — Вы же художник, должны понимать!
— Я прекрасно понимаю, дорогая вы наша! Не дурак! Я только не могу понять, почему у такого светлого образа японской машины такой далеко не светлый образ её хозяина!
Я ничего не ответил, молчал и терпел.
— Юрий Семёныч, — подсказала окосевшая Ольга, — бросьте грубить Костику, давайте-ка лучше продолжим пьянку! — и протянула назад свой бумажный стакан. — Наливайте ещё и читайте стихи о любви!
— Правильно! — поддержала Тамара Петровна, подставила свою бумажную тару и развязано крикнула. — Хочу выпить за Петрарку, Шекспира, Бальмонта, Брюсова! Даёшь любовь! — и вдруг присосалась своими губами к губам Юрия Семёныча.
Он трепыхнулся пару раз, оторвался от неё и заржал радостным смехом:
— Охо-хо-хо!!! Ой-ёй-ёй!!! Вот это МАМОЧКА!!! — потом разлил в стаканы вино и провозгласил. — Брюсов!!! Для нашей любвеобильной МАМОЧКИ!!!
И прочитал:
— Браво!!!
— Класс!!!
Уже темнело.
Я, наконец, свернул на лесную просеку, и с этого момента время поскакало с неимоверной быстротой, громко тикая в голове как мой дачный будильник.
