Первый спектакль девятой оперы Петра Ильича состоялся 7 декабря под управлением Эдуарда Францевича Направника, продирижировавшего до этого премьерами опер композитора «Кузнец Вакула», «Опричник» и «Орлеанская дева». Постановку осуществил режиссер О. О. Палечек, тщательно проработавший с автором все мизансцены. Петр Ильич не всегда был удовлетворен тем, что предлагали режиссеры. Он сам деятельно и энергично вмешивался в постановку, режиссерскую экспликацию своих партитур. Как вспоминает Осип Осипович, «при постановке каждой оперы Петр Ильич постоянно присутствовал па репетиции. На репетиции обыкновенно Чайковский делал самые мельчайшие указания, придираясь к каждой фразе, и, несмотря на установившееся мнение о его доброте, он был чрезвычайно строг. Э. Ф. Направник и я были его ближайшими помощниками. Мы втроем, совместно с исполнителями каждой партии, вырабатывали каждый шаг, каждый штрих, каждое движение. Мы руководствовались написанной музыкой, мы изучали характер ее, а потом уже ставили.
Но должен вам сказать, доминирующее значение в постановке опер Чайковского имел он сам, автор-творец своих чудных мелодий. И я не ошибусь, если скажу, что его указания имели такое значение, что выходило, как будто он сам их ставил. Я не преувеличиваю значение их». Лучшие артисты театра исполняли вокальные партии: Н. Н. Фигнер — Герман, М. И. Фигнер — Лиза, М. А. Славина — Графиня, Л. Г. Яковлев — Елецкий, И. А. Мельников — Томский, М. И. Долина — Полина, Н. А. Фриде — Миловзор, О. Н. Ольгина — Прилепа. Танцы интермедии третьей картины ставил Мариус Петипа.
«Ни одна опера Петра Ильича на первом представлении не была исполнена так прекрасно, — вспоминал Модест Ильич. — Все главные исполнители блеснули своими выдающимися дарованиями. Самое трудное было лучше всего исполнено: Направник в управлении оперой, Фигнер в роли Германа превзошли себя и несомненно больше всех содействовали успеху оперы. Декорации и костюмы, верные до мелочей эпохе, изящные, роскошные в картине бала, поражающие богатством фантазии, были на высоте музыкального исполнения». Другой очевидец премьеры, В. П. Погожев, управляющий петербургскими театрами, также вспоминал, что «от начала и до конца опера имела громадный успех, за всякую из картин вызывали автора и исполнителей. После первого акта Чайковскому поднесли серебряный венок. После второго — огромную лавровую лиру».
По требованию публики на бис были повторены арии Германа, Лизы, дуэт Лизы и Полины.
Смущенно раскланиваясь перед публикой, стоя у рампы, слушая бурные овации, которые обрушились на него, Петр Ильич мысленно возвращался к тем дням, когда сочинял эту музыку.
С каким восторгом и самозабвением, с каким небывалым наслаждением и увлечением сочинял он эту оперу, вкладывая в музыку всю свою душу. Как живо перестрадал и перечувствовал все происходящие в ней перипетии. Герои ее стали ему близки, словно живые люди. Как он плакал, когда писал хор, отпевающий бедного Германа. Какой страх, ужас и потрясение охватывали его самого, когда он оркестровал четвертую картину, описывая в музыке состояние страха, ужаса и потрясения своего героя. Он даже начал бояться — уж не явится ли ему самому призрак Графини… И вот все его восторги и волнения отозвались в сердцах слушателей. Он расставался с любимыми героями своей оперы: теперь они принадлежали уже не только ему одному, а всем тем, кто так восхищенно вызывал его на поклоны, кричал: «Браво!!», «Бис!!!»
Предложение написать оперу на этот глубоко трагический сюжет исходило от Ивана Александровича Всеволожского. Первый разговор на эту тему состоялся между ним и Чайковским еще в октябре 1887 года, когда Петр Ильич готовился впервые предстать перед зарубежной публикой как композитор и дирижер. Поэтому автор восьми опер, из которых последняя, «Чародейка», не имела ожидаемого успеха, не принял это предложение, сославшись на усталость и заботы, связанные с предстоящими концертными поездками. Однако Всеволожский был настойчив и при этом не ограничивал композитора во времени.
— He торопясь напишете новую оперу, и я уверен, что в Ваших руках будет хорошая игра в козыри. Ваша «Пиковая дама» побьет «вальтов», которые вредят Вам теперь, — не без юмора перешел на карточную терминологию Иван Александрович, надеясь убедить композитора.
Но Петр Ильич, подумав еще некоторое время, решительно отказался от этого предложения, хотя знал, что в качестве либреттиста «Пиковой дамы» был приглашен его брат Модест Ильич, сотрудничество с которым сделало бы такую работу интересной и взаимоприятной. Модест Ильич, к тому времени отказавшись от юридической карьеры, стал известным музыкальным деятелем, писателем, драматургом, переводчиком, автором оперных и балетных либретто.
