Попутный ветер, дуй, с волной играя,Пока закат не сгинет в лоне вод.Отставшую флотилью поджидая,[85]Корабль вождя тогда умерит ход.Ленивых мы поносим без пощады;По их вине мы тратим время зря,Невольно мы сгораем от досады,Бросая в даль задумчивые взгляды, —Не мало надо ждать, пока сверкнет заря.XXI.Луна блестит; как эта ночь прекрасна!Испещрено лучами лоно вод;Там юноша в любви клянется страстной,И, веря, дева сердце отдает;Дай Бог и нам дела вести успешноНа берегу. Вот новый АрионЗапел мотив любимый и поспешноМатрос пустился в пляс, смеясь потешно,Забыв, что уж давно покинул берег он.XXII.Пролив Кальпе так узок, что узорыДвух берегов видны. Европа тамНа берег Африки бросает взоры.Дарит Геката луч свой тем местам,Где властвуют испанки, что богатыКрасой лица, и тем, где мавр царит.Но в час, когда под факелом ГекатыБлестят испанских гор леса и скаты,Как Мавритании уныл и мрачен вид!XXIII.Когда сияет ночь, душа невольноМечтает о любви, что скрылась в даль,О дружбе прежних дней. Без дружбы больноВлачить свой век, – с ней быть в разлуке жаль.Кто ж долгой жизни рад, когда увяла,Нам изменив, в дни юности любовь?Для смерти остается дела мало,Когда нам страсть «прости» навек сказала…Дни счастья пережить кто не желал бы вновь!XXIV.Глядя на волн безбрежную пустыню,Где отражен Дианы бледный свет,Забыв и упованья, и гордыню,Мы преданы мечтам минувших лет;Какие б мы ни ведали страданья,На дне души у всякого из насОтрадное блестит воспоминанье;Как больно нам, когда о нем мечтаньеСлезу невольную из наших вырвет глаз!XXV.Кто на вершинах скал сидит, внимаяЖурчанью вод, несущихся с стремнин;Кто, общества людского избегая,В тени лесов скитается один;Кто на утес взбирается высокий,Где стаду пастуха не слышен зов;Кто любит и ущелья, и потоки, —Тот разве в мире путник одинокий?Нет, тот с природою в общеньи жить готов.XXVI.Кто ж носится, скучая, в вихре светаИ осужден, усталый, дни влачить,Любви не слыша теплого привета,Среди толпы, где некого любить,Где павшему в борьбе звучат проклятья,Где даже не почтят ваш прах слезой,Кто дружеской руки не ждет пожатья,Встречая лишь льстецов одних объятья, —Тот одинок вполне; тот в мире всем чужой.XXVII.Счастливее сто раз монах Афона.[86]Сродняется с ним вечно чудный вид:Над ним лазурь сияет небосклона,У ног его спокойно море спит.Усталый путник, бывший в крае этом,Завидует владельцам дивных мест,Жалея, что не жил анахоретом;Не может он мириться с хладным светом,Где осужден, как встарь, нести тяжелый крест.XXVIII.
