Прощай, прекрасный Рейн! Здесь, восхищенный,Надолго бы остаться путник мог:С возлюбленной забылся бы влюбленный,Забылся бы и тот, кто одинок;И, с коршуном в душе кто вечно бродит,Ищи покоя здесь, где небосклонНи веселит, ни грусти не наводит,Ни светел, ни угрюм, – где все походитНа осень зрелую в чреде других времен.LX.Прощай же! Нет! прощания с тобоюНе может быть: душа моя полнаТвоею живописною красою,И, если нам разлука суждена, —Даря прощальный взгляд, в немом порыве,Я шлю тебе признательный привет.Найдется край богаче и красивей;Но где найти в едином стройном дивеИ этот мягкий блеск и славу прежних лет.LXI.Простор полей, зовущих к жатве щедрой,Белеющие купы городов,Нагорных бездн чернеющие недра,Уступы стен в прогалинах лесов,Утесы, пред которыми твореньяИскусных рук так жалки и смешны,И мирное довольство населеньяВ избыток плодоносного цветеньяОгнем соседних смут не тронутой страны!LXII.Прошло. Нависли Альпы надо мною,Природы вековечные дворцы;Одетые жемчужной пеленою,Стремятся в высь алмазные зубцы:Там, в царстве льда, рождаются лавины,Как в молнии преображенный снег, —И чванятся земные исполины,Что к небесам так близки их вершиныИ так далек от них ничтожный человек.LXIII.Но, прежде чем последовать призывуПрекрасных гор, нельзя не посетитьМорат, патриотическую ниву,Где нет боязни павших оскорбитьИ покраснеть за тех, что победили:Здесь памятник себе, в пример векам,Бургунды из костей своих сложили —И души бесприютные бродилиВдоль Стикса, жалуясь безмолвным берегам.[156]LXIV.Как с Каннами своей резней кровавойСравнялось Ватерло, так и МоратСияет Марафона чистой славой;[157]Сыны родной земли, за брата брат,Здесь честную победу одержали;Свободные борцы, своих мечейВластителям они не продавалиИ сдавшихся врагов не заставлялиОплакивать позор драконовских бичей.LXV.Вот у скалы, печально-одинокой,Колонна одинокая стоит, —Седой обломок древности глубокой, —И, мнится, в изумлении глядитНа мир, как человек окаменевший,Живой свидетель ужасов былых;И странен вид колонны уцелевшей,Когда исчез Авентикум, гремевшийКрасой своей среди созданий рук людских.[158]LXVI.Там – это имя будь благословенно, —Дочь, Юлия, жизнь отдала богам:В ней сердце скорбью об отце священнойРазбито было. Строго неизменноСуд правый был глухим к ее мольбам,Напрасно пред судом она молилаЗа жизнь того, кто жизнью был ей сам:В их общей урне скромная могилаЕдиный дух, единый прах укрыла.[159]LXVII.
