Испил до дна я чашу зол возможных,От беспощадной злобности враговДо мелочных обид, измен ничтожных;От громкой клеветы до тихих слов,Оружия презреннейших лжецов,Что могут лгать одним значеньем взглядаИ сеют клевету в толпе глупцовПожатьем плеч иль вздохом, полным яда,Пускай молчат они – поймут их так, как надо.СXXXVІІ.Но не напрасно все ж я в мире жил.Хоть зоркость мой усталый ум теряет,Хотя огонь души моей остыл,Хотя борьба мне тело изнуряет, —Все ж нечто есть, чего не убиваетНи время, ни страданье. Будет житьОно, покуда прах мой истлевает,Как отзвук лиры, станет тех будить,Чьих каменных сердец теперь мне не пробить.СXXXVІІІ.Довольно… Я молчу пред силой мощной,Царящей в сих таинственных местах.Проходишь ты безмолвно в час полнощный,Вселяешь ужас ты, не мелкий страх.Бродить ты любишь там, где на стенахПлющ шелестит зелеными листами;Ты оживляешь все у нас в глазах;Сливаемся мы с прошлыми векамиИ созерцаем жизнь, невидимые сами.CXXXIX.Толпа гудит, как пчел жужжащий рой;Вот шумный вздох, вот ропот одобренья,А там, внизу, кипит смертельный бой…К чему вся эта кровь и преступленье?То цезарей великих развлеченье,Забава римлян… Что ж, ведь умиратьНам все равно, что в цирке, что в сраженье.Не все ль равно, где мы должны играть,И где должны потом актеры истлевать?CXL.Вот гладиатор, вражеским мечомПронзен, лежит.[226] На локоть он склонился;Он с неизбежной смертью примирился,Следов предсмертной муки нет на нем.Вот на песок он тихо опустился,И, словно капли туч передовых,Из ран его кровавый дождь струился…И умер он, а рев еще не стих,Каким толпа венчает баловней своих.CXLI.Хотя он слышал крик толпы жестокой,В нем ничего тот крик не разбудил.Всем существом он был в стране далекой.Что жизнь его? Он ей не дорожил.Пред ним Дуная берег, где он жил,Жена его… вот дети вкруг резвятся…А он, как шут, для римлян кровь пролил!О, поскорей пусть раны отомстятся,И на порочный Рим пусть готы устремятся!CXLII.Где в старину лилась ручьями кровьИ где толпа проходы наводняла,То отливая, то сгущаясь вновь,И, как поток весенний, бушевалаИ жизнь иль смерть свободно раздавала, —Звучал один мой слабый голос там,Да робкий свет звезда лишь разливалаПо галереям, аркам и стенам,Да эхо гулкое лишь вторило шагам.CXLIII.Из мощных стен, что пощадило тленье,Возникли башни, виллы, города;Не отличить вам сразу никогда,Что было здесь, – простое ль расхищеньеИли развалин древних обновленье.Но подойдите, – тотчас перед вамиОпустошенье явится тогда,И свет дневной пытливыми лучамиОткроет бреши вам, пробитые веками.CXLIV.
