Следующим утром, когда Флик уходила из «Дрейфа», команда Казимиров все еще пребывала в приподнятом состоянии духа – им удалось добыть образцы почерка и жетон Атерея. Пусть и просроченный, жетон по-прежнему можно было использовать, и он пригодится им после того, как Джин пройдет внутрь под видом компаньона-донора. Флик обнаружила, что радуется вместе со всеми, несмотря на свои истинные намерения, словно она – суденышко в океане, которое собиралось плыть в другую сторону, но почему-то опустило паруса и позволило ветру нести ее по волнам ликования.
Флик велела себе сосредоточиться. У нее есть задача. Нужно изготовить поддельные жетоны.
Она срезала путь через переулок, пригибаясь под бельем, которое развесили сушиться. Здание впереди было почти точной копией соседнего – и еще дюжины на той же улице; красный кирпич, растрескавшийся цемент, наверху колокол, оглашающий начало новой смены, на некогда вымощенных брусчаткой дорожках разрослись сорняки. То тут, то там, словно скалы в тумане, вздымались доменные трубы.
Литейные мастерские Белого Рева.
Юные леди возраста Флик не разгуливали по улицам без провожатых, но все изменилось, когда она занялась подделками. С провожатой по задворкам Белого Рева не пошастаешь. И хотя с первых ее вылазок сюда прошло уже несколько лет, Флик так и не привыкла перемещаться по городу одна.
Она шлепала по грязи, вспоминая, что в прошлый раз заявилась сюда подделать перстень с печатью, который разрушил ее жизнь. Здание было без дверей, темное, как и множество окон без стекол, прорубленных в кирпичном фасаде, но изнутри доносился звон металла и голоса мужчин и детей, перекрикивавших ревущее в печах пламя.
Работники всех возрастов, вплоть до мальчиков и девочек не старше восьми лет от роду, таскали лопаты и тяжелые ящики. Накладывали уголь и передавали зеленый песок. Помещение заливал рыже-золотистый свет, над чанами с раскаленным алым содержимым поднимались дым и пар. Под плотной одеждой все чесалось – Флик пропотела насквозь и закашлялась от местных испарений.
В Белом Реве литейных цехов было хоть отбавляй – ими пахло в любой точке города, но здесь их было особенно много. Эта вонь задерживалась в легких на несколько дней, пропитывала кожу, словно воспоминания о прошлом визите в эти края.
– Пустите, мисс! – воскликнул мальчонка, протиснувшись мимо нее с ведром, из которого выплескивалась вода.
– Погоди, – сказала Флик, но мальчик уже ковылял прочь, оставляя за собой лужицы, в которых отражались шкивы, свисавшие сверху. Она отправилась на поиски бригадира – быстро миновав ревущую печь, Флик наткнулась на того, кто был ей нужен.
– Рейз! – Флик испытала облегчение при виде знакомого лица, пусть оно и принадлежало этому типу.
Тот отер перепачканные сажей руки о фартук и обернулся.
Его лицо скривилось почти сразу же – острые черты исказил чистый гнев.
– Ты! – рявкнул он. Его усы с проседью задрожали.
Флик сделала пару шагов назад и чуть не споткнулась о мальчишку, который выгружал из ящика уголь. Ее охватил страх. Рейз был не самой приятной личностью, но в такое бешенство прежде не впадал.
– Рейз, это же я, Флик, – сказала она. – Ты недавно помогал мне, и я бы хотела еще раз воспользоваться твоими механизмами.
Бригадир гоготнул так, что по спине у Флик пробежал холодок. К Рейзу подошел худощавый человек – его помощник по кличке Долговязый. Он поигрывал кочергой, и Флик осторожно отступила еще на шаг. Кажется, она еще никогда так не пугалась; ее пробрал ледяной пот.
– Достало же тебе наглости заявиться сюда еще раз, – прошипел Долговязый.
Ни с того ни с сего рабочий замахнулся кочергой с такой силой, что, ударь он Флик, переломал бы ей несколько ребер. Она выставила руки перед собой и съежилась, хоть и понимала, что надежды нет. Она знала, что зря согласилась на эту работу, зря возомнила, будто ее имя что-то да значит на улицах и ради прощения матери ей удастся обвести вокруг пальца саму Арти Казимир.
Кочерга звонко хлестнулась с чем-то металлическим.
– Вообще-то с леди так не обращаются.
Услышав эти слова, Флик открыла глаза и обнаружила, что между ней и бригадирами возвышается Джин, а его зонт удерживает кочергу Долговязого. Нижнюю половину лица Джина закрывала черная медицинская маска, темные петли были зацеплены за уши. Те его черты, что Флик могла различить в полумраке, были словно вытесаны из камня, а печное сияние окрашивало его профиль в золото.
Он посмотрел на нее так, как если бы рядом не было этих злобных, жестоких мужчин. Как если бы в мире не было никого, кроме нее и самого Джина.
– Он тебя обидел?
Флик не знала, как на это ответить, – глаза Джина источали чистую ярость.
– Он к тебе
