Чайная буря полностью

Арти вынула пистолет и сосредоточилась. Его контуры теряли четкость, когда совершалось преображение: серебро блестело, чернота манила. Арти слышала, как Лаит резко втянул воздух, когда Калибур-нож превратился в Калибур-шпильку – достаточно изящную, чтобы украсить прическу, и достаточно острую, чтобы убить. Шпилька превратилась в ножницы, затем в боевую звезду с заостренными краями, потом в серебряный кастет и в кинжал – неизменно в разновидность оружия, всегда с черной филигранью, неким образом напоминавшей Арти Лаита.

– Но как? – спросил он, усевшись на ковер с чашкой кофе в руке.

Впервые это произошло, когда Арти с Джином от кого-то убегали. Она вспомнила, как он пошутил, что им не помешало бы оружие потише пистолета. Арти тоже об этом подумала и через пару секунд выронила меч. Они с Джином уставились друг на друга с такими лицами, будто один разыграл другого. Ни он, ни она не понимали, как это случилось.

Вскрой кто-нибудь пистолет и загляни внутрь, он нашел бы в обойме одну-единственную серебряную пулю – хотя Арти много раз пускала пистолет в дело и ни разу его не перезаряжала. Он был не только способен превращаться в какое угодно оружие, но и убивать кого угодно.

Даже вампиров.

Об этом Арти узнала на собственном горьком опыте, когда наткнулась на вопящего о помощи юного сироту Рени, на которого в темном переулке напал вампир. Арти выстрелила в нападавшего, надеясь выиграть немного времени, чтобы они с Рени успели сбежать оттуда, но эффект оказался куда серьезнее. Рени, превращенный тогда в вампира, пережил слишком сильное потрясение и не помнил подробностей случившегося, но после этого стал частью команды Арти, а сама она больше никуда без Калибура не выходила.

На протяжении нескольких лет Арти заботилась о Калибуре так, как никто не заботился о пистолете. Он сделал ее сильнее – но не в том смысле, в каком это обычно подразумевается с оружием, а потому, что служил доказательством: она обхитрила империю. Джин заявил, что пистолет в благодарность за проявленную Арти заботу тоже проникся к ней симпатией. Настолько, что готов был превращаться в любое оружие, какое ей может понадобиться. Никому, кроме Джина, Арти об этой способности пистолета не рассказывала.

До сегодняшнего дня.

– Нет смысла гадать, как это происходит, куда важнее – почему, – ответила она на вопрос Лаита.

Арти ожидала от него любой реакции, но только не того, что он сделал: отвел глаза и опустил ресницы, словно воин – ножи, решив сдаться.

– Спасибо тебе, – наконец сказал он. – За то, что спасла меня.

На сей раз взгляд отвела Арти. Она и представить не могла, что он поступится гордыней и поблагодарит ее, и уж точно не ожидала, что прозвучит это так искренне.

Она с силой прикусила язык так, что разозлилась от боли. В этом состоянии она прожила последние десять лет, и именно оно помогало ей не сдаваться. Но с момента знакомства с Лаитом у нее появилось ощущение, будто она теряет контроль над собой. Что-то вынуждало ее проживать одну эмоцию за другой – раздражение, замешательство, душевное смятение, а теперь еще и чувство вины.

– Тебе стоило бы…

– Ты кое-что сказала тому типу на складе, – перебил ее Лаит. Кошечка залезла ему на колени и заурчала громче фабричного станка. – Когда он упомянул твою мать.

– Забавно, что ты обратил на это внимание.

Арти не хотелось обсуждать эту тему – уж точно не здесь и сейчас, под покровом ночи, когда воспоминания восстают из своих могил.

– У тебя что, нет семьи?

На боку звякнули карманные часы.

– Моя семья – это Джин. Моя семья – это моя команда. «Дрейф» – наш дом, если ты еще не понял это по тому, как все мы твердо настроены добыть ту книгу учета.

В глазах Лаита мелькнуло разочарование, и Арти умолкла.

– Отец и мать умерли у меня на глазах, – сказала она – на сей раз куда мягче. Возможно, ночью говорить правду проще. – А больше у меня никого и не было.

Что касается последнего, она солгала. Помимо родителей и Джина, существовал еще кое-кто, не так ли? Тот, кто заботился о ней и называл ее родной. Пока она не сбежала.

Знал ли об этом Лаит? Понимал ли он, дважды назвав то имя в доме Маттео, что оно для нее значит?

Освещенное луной небо затягивали облака, превращая его в нечто более зловещее, менее доброе. Арти ждала, зная, что Лаит не станет вытягивать из нее сведения, не предложив ей что-то в обмен. Она почему-то была уверена в этом, хотя их знакомство с Лаитом длилось совсем недолго. Сейчас настал его черед.