Джин прикусил язык, борясь с очередным нахлынувшим воспоминанием: мама – в платье цвета утреннего небесного румянца, отец – в костюме, скроенном не хуже, чем его породистое лицо, их пальцы переплетены, они задорно беседуют о крови и бактериях, несмотря на то что едут на званый ужин.
По толпе пробежали шепотки – к дверям Атерея направлялась девушка лет двадцати: ярко-рыжие волосы и пышная юбка им в тон притягивали взгляды всех окружающих. У Джина екнуло сердце. Пора.
– Роуз, – окликнул он ее и протиснулся мимо парочки вампиров, чтобы девушка его заметила.
Она остановилась – ее развевавшиеся на ходу юбки тоже замерли. Лицо исказила гримаса ужаса.
– Джин? Тебя обратили?
– Пока нет, милая, – ответил он. – Меня не устраивает перспектива больше никогда не ощутить вкуса пирожных.
Будь на ее месте любой другой вампир, Джин выбирал бы слова куда осторожнее.
– Эх, – завистливо вздохнула Роуз. – Значит, ты здесь с кем-то за компанию?
– Отнюдь, – признался Джин и обвел взглядом сад. – Вернее, был с кем-то – пока меня не бросили.
Роуз рассмеялась – звонко, привлекая к ним ненужное внимание.
– Сомневаюсь, что кто-то способен добровольно бросить тебя, Джин.
Эти слова отозвались у него болезненным уколом в сердце.
– Если скажешь, кто это, я могу его поискать, – предложила Роуз.
– Это совершенно ни к чему, правда, – сказал Джин, после чего, словно его осенило, добавил: – Хотя я бы, конечно, предпочел полюбоваться зрелищем, а не отчалить восвояси, не увидев обещанного.
– Милый Джин, я бы с радостью взяла тебя в кавалеры, не будь у меня договоренности с другим, – сказала Роуз, и Джину показалось, что сочувствие в ее голосе было искренним. Вот что ему в ней нравилось. Он отвернулся, старательно изображая обиду.
Джин буквально затылком чувствовал, как из толпы за ним, считая драгоценные секунды, наблюдает Арти. Очередь на вход в Атерей продвинулась вперед, и если все это затянется, они останутся здесь вдвоем на виду у дежурящей в дверях сестры.
– Но если ты здесь за тем, на что намекаешь, я тебе не нужна, так ведь? – уточнила Роуз. Ее глаза шаловливо сверкнули. – Тебе лишь надо добраться до правого крыла.
– Насколько я понимаю, да, – сказал Джин. Он был абсолютно уверен, что обойдет правое крыло со всеми его вольностями стороной. Джин бросил взгляд на открытые двойные двери Атерея, откуда лился свет. Надежда и нетерпение, которые он вложил в голос, были неискренними лишь отчасти. – Для этого мне нужно попасть в Атерей.
Роуз, задумавшись, свела брови. Он слишком быстро произнес последнюю фразу, да? Это все давление, тревоги, тяжесть сегодняшней ночи, увесистой, как тучи в небесах. Роуз знала, что он – Казимир. Знала, на какие проделки способны они с Арти.
И если кто-то вроде Роуз Эшби может провести его внутрь без проблем, то в случае, если она забьет тревогу, ей так же поверят все.
Задорно хохотнув, Роуз подала ему руку, и Джин вздохнул с облегчением.
– Что ж, тогда окажи мне честь.
Умерив дрожь в конечностях, Джин опустил ладонь Роуз себе на сгиб локтя, и они присоединились к медленно движущейся очереди. Вскоре пару перед ними окрасил золотистый свет – они оказались перед дежурящей на входе Элизой Торн, и Джин в очередной раз порадовался, что тогда в доме Торнов в Адмиральской роще столкнулся с другой сестрой.
Маттео в точности описал все подробности процедуры. Все происходило именно так, как и представлял себе Джин. Роуз опустила свой жетон в прорезь и представила его как своего сегодняшнего компаньона-человека. Элиза, проигнорировав Джина, словно безмозглого хлыща, отчитала Роуз за то, что его не проверили заранее, и девушка вежливо извинилась. Когда вышибала наконец сподобился его обыскать, Джин еле сдержал парочку ехидных замечаний.
Вот так он попал внутрь.
Миновав двери, Джин сразу остановился – не спеша застегнул пиджак и заодно обвел взглядом окружающую обстановку. Пространство освещали люстры в форме ладоней, держащих лампы, стены были отделаны темно-красными парчовыми обоями. Жутковато, но уместно. В глубине помещения виднелись обитые шелком кушетки, пухлые подушки и хаотично расставленные кресла. Некоторые вампиры сидели едва ли не вплотную друг к другу, иные расслаблялись с бокалами алой жидкости. Четверо играли в карты, еще одна компания ворковала над чьим-то обручальным кольцом.
Он в Атерее, поди ж ты.
Под правой ступней у него что-то негромко звякнуло. Он опустил взгляд на лакированный паркет и увидел два покрытых стеклом желоба на расстоянии фута друг от друга – точно как описывал Маттео. На глазах у Джина два жетона укатились в сторону архива. Впереди высилась одинокая декоративная стена, выложенная перламутровым кафелем, а перед ней стоял огромный горшок с цветами.
Помещение, где хранился архив и журнал учета жетонов, находилось прямо за ней справа. Мезонин тянулся слева вверху – с той стороны в Атерей проникал прохладный ночной воздух. По мезонину взад и вперед расхаживал охранник.
