– Его больше нет, – сказала Арти, и голос ее подвел.
– Знаю, – ласково ответил Лаит, слишком спокойный в сравнении с тем, что творилось у нее внутри. – Я знаю. Сочувствую.
– Остальные…
– В безопасности, – сказал он. – Твоя команда в доме на Имперской площади. И Джин, и Флик, и Маттео. Правду про книгу учета я тоже узнал. И могу уверенно подтвердить: больше я на Овна не работаю.
Арти перевела взгляд на его нагрудный карман. Разумеется, нашивки Рогатой Стражи на его одежде больше не было.
– Почему ты не отпустишь прошлое? – вдруг спросила она. Слова сами слетели с языка. – Зачем жить ради мертвых, когда у тебя есть собственная жизнь?
Лаит пораженно замер.
– С прошлым невозможно проститься.
Да, это так. Только смерть могла бы отсечь Арти от прошлого.
– Но можно простить за него себя?
– Мое сердце томится по покою, которого мне, возможно, никогда не познать, – сказал Лаит. – И покуда я его не обрету, я не могу жить иначе.
– Принцип талиона, – пробормотала Арти. Она понимала, какой покой имеет в виду Лаит, пусть даже сама воспринимала его как рану в собственной груди, как дыру, которую ей никогда не заполнить. – Сколько можно жить с жаждой мщения?
– Вечность. Пока виновным не воздастся по заслугам, пока не восторжествует справедливость.
Мысли перетекали одна в другую. Ей нужно было впихнуть истерзанное тело обратно в костюм и стать прежней собой. Голод затмевал все.
Одежды Лаита зашелестели во тьме, а потом Арти ощутила его призрачные пальцы у себя на лице – он потянул вверх ее подбородок. Медленно, выжидая, не отпрянет ли она. Когда свет, что лился в щель между шторами, омыл его руки золотом, Арти застыла. Свет прильнул к изящному изгибу скул Лаита – Арти не могла отвести от него глаз. Лаит заправил выпавшую прядь волос ей за ухо, и его взгляд сопровождал этот жест, как хищник, который выслеживает жертву.
Он придвинулся ближе, и Арти, сама того не сознавая, зачем-то запрокинула голову.
– Если кто-то и способен вытерпеть вечность, так это ты.
Его дыхание еле ощутимо коснулось ее кожи, и Арти поняла, что еще немного – и она сдастся. Лаит провел пальцем по ее губе, и голод усилился в сто крат. Она желала буйствовать и уничтожать. Желала и не могла себя больше сдерживать.
– Я знаю, кто ты такая, Арти, – прошептал Лаит. В его голосе едва заметно проступило волнение. – Знал со дня нашей встречи.
Она отстранилась от него и застыла, ища ответ в его лице. Как? Откуда он знает?
Лаит провел кончиками пальцев по ее плечам, лишая способности думать.
– Позволь мне помочь тебе.
Арти вдохнула, жадно втянула аромат его крови, почуяла жар в жилах. Это мучило ее. Сводило с ума. Ей хотелось выплеснуть на него весь свой гнев. Вскрыть его грудную клетку и забраться внутрь целиком.
Лаит распустил кушак, и его кафтан с тихим шорохом упал на ковер. Он расстегнул три пуговицы под воротом льняной рубашки и обнажил ровную кожу на шее. В глазах его жила та же тьма, что и у нее в сердце, они поблескивали, словно море в сумерках.
– Позволь пролить для тебя кровь.
Сообщив матери Арти, что спасти ее дочь сможет только чудо, тот целитель с Цейлана подхватил Арти на руки, словно она весила не больше мешочка риса, и унес ее вглубь своей хижины с крышей из листьев кокосовой пальмы и змеившимися струйками дыма благовоний. Двигался он с невероятной скоростью. Только взглянул на нее. И через миг прокусил себе руку. Арти ахнула, а он прижал свое запястье к ее рту.
Она сама не понимала, зачем проглотила его кровь.
Жар охватил ее руки и ноги, невидимым ураганом пронесся по жилам, поглотил ее, опустошил и наполнил голодом, хотя она совсем недавно поела.
– Что со мной происходит? – спросила она, повысив голос.
– Живи за тех, кто жить не сможет, – ответил ей целитель.
И в этот миг ее засосало во тьму – лишь на секунду, на вечность, на минуту – или на сотни минут, – и когда она вновь открыла глаза, целителя рядом не было. А может, это она вышла из его хижины. Она двигалась слишком быстро, все вокруг звучало слишком громко. Люди кричали и разбегались в стороны. Эттенийские солдаты на подходе, говорили они. Свирепые волны захлестывали покачивающиеся лодчонки. Буря тоже была на подходе.
– Арти!
Она побежала на материнский голос, чувствуя себя как никогда сильной. Арти опустила глаза на перепачканные черным ладони и липкие пальцы. Развернув их к лучам солнца, которые пробивались сквозь затянувший небо дым, она поняла, что руки у нее измазаны не черным, а чем-то темно-красным.
Кровью.
Ее схватили, прижали к себе. Объятие было теплым, как пир, способный утолить ее голод.
Арти бесстрашно вбежала в грохочущие волны – потому что любила море. Но едва соприкоснувшись с водой, Арти зашипела – кожу обожгло, словно в нее впились сотни иголок. Но Арти упрямо шла вперед. Она добралась до лодки. Там уже сидели две девчонки с круглыми, как блюдца, глазами.
