Ее мысли метнулись к горничной в ванне. К девочке в кухне. К беглецам в лодке.
– Я…
– Голодная, – шепнул он ей.
Арти вонзила клыки ему в шею – два клинка разорвали кожу. В рот хлынула горячая кровь – металлическая и сладкая, песня на ее языке – и заструилась вниз по горлу, отогревая изнутри вечную ледяную бездну.
Арти изменилась. Она контролировала себя. Она больше не была оголодавшей, ничего не понимающей девочкой.
Лаит с хриплым вздохом прильнул к ней, одна рука исчезла в ее шевелюре, вторая скользнула вниз вдоль изгибов ее тела и вцепилась в бедро. Арти ахнула от такой горячности и подалась ему навстречу, чтобы удовлетворить это неотступное вожделение.
– Не надо, – взмолился он. – Не останавливайся.
Арти не остановилась. Они поднялись на ноги, сплетенные, словно в пьяном танце. Низкий стон Лаита пробрал Арти до костей, когда она втянула клыки и отдалась новому желанию. Желанию, которое испытывала впервые. Она поцеловала его в изгиб шеи и собрала языком капельки крови.
Арти не осознавала, как была измождена, пока силы не вернулись к ней в полном объеме. В жилах горел огонь, переполняя тело так, что хотелось лопнуть, уступить дорогу иной нужде, охватившей ее, иной разновидности голода.
Руки Лаита скользили по ее телу, по ребрам, по талии, выше, ниже,
Пистолет.
Арти утолила голод. Разум больше не затмевало желание насытиться, и внезапно все внутри у нее оборвалось – кусочки мозаики встали на место. То, как замысловатая филигрань на рукояти Калибура всегда напоминала ей о Лаите. Случайные прикосновения к пистолету. Его неприкрытый интерес к тому, как он работает. История о хилии, на поиски которой отправили его сестру.
Это и был Калибур. Ее пистолет был хилией.
Лаит и не собирался свергать Овна. Ему не было дела ни до самого Овна, ни до его книги учета. Он просто отыграл свою роль, скармливая ей ложь, подбираясь все ближе к пистолету. Он трогал ее, обольщал, побуждал насытиться им, хотя она поклялась никогда больше так не делать.
Арти уставилась на две крошечные ранки у него на шее – символ своей нарушенной клятвы.
Все это закончится прямо сейчас.
Грудь Лаита все еще ходила ходуном, обнаженная и манящая, его распухшие губы взывали к ней. Он, видимо, уловил перемену в ее настроении, поскольку замер.
– Арти, что…
Она швырнула стража в стену, выбив из него дух. Она и забыла, до чего сильным может быть только что насытившийся вампир. Забыла, как остры ее когти.
Арти вдавила их в нежную кожу его шеи.
– Мне стоило бы прикончить тебя, – прошептала она. – Разорвать тебя на части. Превратить тебя в фарш за одну только мысль, что ты можешь отнять у меня Калибур.
В глаза Лаита отразилось понимание. Он знал, что все неизбежно к этому придет.
– Разве ты не поступила бы так же? – спросил он натянутым голосом.
Именно поэтому она и не могла его убить.
Арти использовала его ради собственной выгоды точно так же, как он использовал ее. Ни он, ни она не догадывались, что обоих накроет таким диким вожделением, которое свяжет их по рукам и ногам. Ни он, ни она не ожидали найти друг в друге достойную пару. Отражение – вот уж правда.
– Уходи, – мягко сказала Арти, – пока твоя кровь только у меня на зубах, а не на этих стенах. Увижу тебя еще раз – пощады не жди.
Арти проводила Лаита взглядом. Ей никогда не было свойственно горевать по чему-либо, но сейчас она скорбела – по «Дрейфу», по данной самой себе клятве. И какой-то частичкой души – по нему. Он использовал ее, унизил, почти ограбил – и все же.
Он был клубком эмоций, которые Арти пока была не состоянии размотать. Она порадовалась, что избавилась от Лаита, и грустила, потому что его прогнала, и ей совсем не хотелось рассказывать Джину, что он оказался прав. Капитану Рогатой Стражи и впрямь нельзя было доверять, и вовсе не по той причине, о которой они думали.
Арти вышла из комнаты и в коридоре нос к носу столкнулась с Маттео. Теперь, когда ее голод был утолен, она воспринимала его иначе. По венам, бурля, бежала свежая кровь. Все казалось более ярким, насыщенным, не пропущенным сквозь темный фильтр. Маттео увидел ее и застыл.
– Нет, Арти, – прошептал он. – Скажи, что ты этого не сделала.
Он так редко называл ее по имени.
– Сделала, – произнес Маттео и подступил ближе. Его рука дернулась, словно он хотел дотронуться до Арти. – Ты насытилась. Насытилась им.
– Ты знал, кто я, – сказала Арти.
Пенн действительно поведал ему обо всем. В глазах Маттео стояла боль, словно он чувствовал себя поверженным,
– Узнал несколько лет назад, – сказал он, хотя вряд был в курсе того, что она натворила. Он не подозревал, на что она способна. – Но даже если бы и не знал, догадаться о сущности хозяйки «Дрейфа» не так уж сложно.
– Моя сущность не имеет никакого отношения к «Дрейфу», – возразила Арти. Настенные рожки в коридоре мигнули и погасли, погрузив Маттео во тьму.
