Чайная буря полностью

Хватит думать, приказал он себе. Со стороны лестницы раздался глухой удар, копошение, производить которое огонь был не способен. Паника ослабла, и Джин сумел пошевелиться. Он шел мимо трупов и разбросанных стульев, а в голове у него заклинанием звучал голос Арти, сменявшийся голосом Флик, которая поигрывала с зажигалкой.

И где-то во мраке Джин увидел лиловые волосы. Он бросился в ту сторону.

Арти, придавленная книжным стеллажом, медленно выбиралась из-под него наружу. Она вскинула голову, услышав приближение Джина, – лицо в саже, в глазах решимость. К тому моменту, когда Джин достиг ее, она успела столкнуть стеллаж в сторону и подняться на ноги. Она что-то сказала, но голос ее звучал невнятно, как из-под воды.

В «Дрейфе» резко стемнело, и Арти покачнулась, слепо зашарила руками и отшатнулась от жара. Джин метнулся к ней и поднял на руки. Дышать было нечем. Почему ему нечем дышать? Голова гудела. Грохот. Огонь. Кошмарные воспоминания.

Что-то шевельнулось наверху над Джином – проклятье, это был второй этаж. Джин успел отскочить прежде, чем рухнула лестница, но ему все же досталось по спине. Арти обмякла, превратилась в его руках в невероятную тяжесть.

На секунду Джин зажмурился и увидел Флик – настоящую, живую и бесстрашную, в платье, достойном королевы; ее силуэт вырисовался на фоне безоблачного неба.

Она была словно солнечный свет, заключенный в бутылку, а он был штормом, заключенным в мужское тело. Джин потянулся к чистым небесам, к ее руке. Еще чуть-чуть, сказала она. Еще чуть-чуть.

А потом Джин лишился чувств.

Из видения, которое вывело Джина из пожара, Флик превратилась в себя осязаемую – он ощутил ее руки у себя на плечах, она помогла ему подняться на ноги. Ты спасла меня, чуть не сказал Джин, но это был бы бред. Ведь это дым соткал ее из воздуха.

После взрыва брусчатку возле «Дрейфа» усыпали обломки. Вокруг толпились эттенийские зеваки в пестрых юбках и шерстяных пальто, словно перед ними разворачивался спектакль в театре. Ужас от происходящего заглушало всеобщее возбуждение, люди тянулись руками к завиткам дыма, который был гуще того, что выплевывают печные трубы, к огню, пылающему ярче эттенийского солнца.

Никто из них не пришел ему на помощь. Джину хотелось на всех наорать.

– Джин.

Он заморгал – перед ним была Флик. Настоящая. Она вытащила его из огня и уволокла в безопасное место, подальше от останков его дома. Джин все еще держал на руках Арти. Из последних сил.

Флик поймала карету. Помогла Джину занести Арти внутрь. Дала ему воды смочить опаленное горло. Сидела рядом с ним, пока возница гнал лошадей на улицу Плюща. Об Арти нужно было позаботиться, и, как бы дико это ни звучало, Атерей сейчас для них был самым безопасным местом.

– Джин, – с волнением в голосе повторила Флик. – Скажи что-нибудь.

– Ты вернулась за нами, – наконец прохрипел он. Руки едва шевелились. Ноги тоже ослабли. Карету трясло так, что Джину хотелось извергнуть из себя все внутренности. Хотелось блевать, кричать, рыдать.

– Конечно вернулась, – мягко сказала Флик.

Карета громыхала по мостовым, сквозь щели внутрь просачивались звуки города. Крики разносчиков газет, ржание лошадей, людская возня, будто стоял совершенно обычный день. Для остальных он таким и был. За окном кареты проносились здания, целехонькие и нетронутые, безупречно возведенные из кирпичей, прямо как «Дрейф» – до сегодняшнего утра.

Флик смочила носовой платок и обтерла сажу с лица Джина. Глаза жгло. Ему хотелось отстраниться от нее. Слишком много заботы, слишком много нежности.

Он терпел до последнего.

Но силы его покинули. Из глаз потекли слезы, и Джин не пытался их сдерживать. Он никак не мог не дать им пролиться. Они копились с той самой ночи, когда владелец помещения сообщил им дурную новость.

– Ох, Джин, – прошептала Флик. Она притянула Джина к себе и подвинулась так, чтобы его лицо оказалось у нее на плече, окружила полевыми цветами и солнечным светом – полной противоположностью останкам «Дрейфа». Джин ронял слезы ей на кожу и платье, но Флик не выпускала его из объятий.

– Его больше нет, – выдавил он.

– Знаю, – сказала Флик с сочувствующим выражением лица. – И мне очень жаль. Я понимаю, как много он для тебя значил. Это ужасный, ужасный поступок. Грязный прием со стороны Овна. Но ваша команда жива. Вы с Арти уцелели – и победа в этой войне с Овном на вашей стороне.

Джин повернул голову и посмотрел на хрупкую Арти, которая без сознания лежала на двойном сиденье напротив. Флик была права.

Она утерла собственное лицо и усмехнулась, потому что Джин это заметил.

– Когда я… Когда я не увидела ни тебя, ни ее, я подумала, что только было отказалась от своей прежней жизни, как уже потеряла и новую.

Ее новая жизнь. Вот, значит, как Флик думала о них? О нем?

– Убить нас та еще задачка, – сказал Джин. – Многие нас за это недолюбливают.

Флик снова рассмеялась, на сей раз громче, заглушив собственный всхлип.