Албемарль-стрит находилась в лондонском квартале Пимлико, становящемся все более модным у состоятельных людей. Ее большие дома, построенные из известняка, содержались в безупречном порядке. Их ставни и двери были выкрашены одинаковой черной глянцевой краской. Медные почтовые ящики начищались до зеркального блеска. У дверей стояли терракотовые горшки с цветами и керамические урны. Напротив входа в каждый дом стоял газовый фонарь на черном столбе. Сейчас, в девять часов вечера, все они ярко горели, скрашивая промозглую лондонскую погоду.
Эти дома говорили о добротном, достойном похвалы единообразии, пусть и не особо вдохновляющем, но не вызывавшем упреков. Живущие здесь люди – свежеиспеченный средний класс – лезли из кожи вон, стремясь показать себя столь же утонченными и респектабельными, как их именитые аристократические соседи в Белгравии и Найтсбридже. Ничего неуместного, шумного и, уж конечно, никаких непристойностей. Никакого мусора на улицах, попрошаек и бродячих собак. Здесь было тихо, как на кладбище, и душно, как в гробу. Один вид Албемарль-стрит вызывал у Джо Бристоу отвращение.
Он скучал по Монтегю-стрит, полной красок, звуков и жизни. Как приятно было вернуться вечером домой, где тебя встречали радостные крики сестер и брата. Приятно было переброситься незлобной шуткой со сверстниками и сыграть в футбол прямо на булыжной мостовой. Но сильнее всего Джо тосковал о невозможности подойти к дому номер восемь, где на крыльце сидела черноволосая девчонка, которая любила играть с младшим братом и совсем не любила шить. Эх, окликнуть бы ее, увидеть, как она поднимает голову и все ее лицо расплывается в улыбке, принадлежащей только ему!
Черная коляска, запряженная чалой лошадью (то и другое – свадебный подарок тестя), подвезла Джо к парадному входу. Джо не торопился поскорее оказаться дома, и его сердце не билось быстрее, предвкушая встречу с женой. Он лишь надеялся, что она уже спит, равно как и слуги, к чьему присутствию он так и не мог привыкнуть. Но на площадке второго этажа его ожидала взволнованная домоправительница, нервно расхаживавшая взад-вперед.
– Мистер Бристоу! Слава Богу! Наконец-то вы вернулись, сэр! – воскликнула она.
– В чем дело, миссис Пэрриш? Почему вы стоите на лестнице? Где Мэтисон?
– Ушел к себе в кладовую, сэр, где надеется найти второй ключ от вашего кабинета.
– А зачем он… – Джо не договорил, так как из коридора донесся звон разбиваемого стекла.
– Это миссис Бристоу, сэр. Она заперлась в вашем кабинете и не желает выходить, – прошептала миссис Пэрриш. – Я думала, она уже легла, и пошла к себе. Не успела подняться, как вдруг… грохот. Я бегом вниз… Не знаю, в чем причина… но она просто обезумела! Швыряла на пол ваши бумаги, ломала все, что под руку попадалось. Я не могла ее остановить. Я пыталась, но она вытолкала меня и заперлась. Сэр, пожалуйста, поднимитесь к ней. И поторопитесь, пока она не навредила ребенку!
Джо взбежал на третий этаж. С тех пор как два с лишним месяца назад они вернулись после свадебного путешествия, состояние Милли становилось только хуже. Беременность протекала тяжело. В прошлом месяце у нее открылось кровотечение, едва не закончившееся выкидышем. Врач предписал ей строгий постельный режим.
Пока Джо рылся в кармане, ища ключ, из кабинета доносились всхлипывания. Их сменили глухие удары, словно на пол свалилась груда книг. Выудив ключ, Джо быстро открыл дверь… Казалось, в его кабинете произошло побоище. Пол густо устлан бумагами, книжный шкаф опрокинут. Стеклянные дверцы секретера разбиты. Посреди учиненного разгрома стояла Милли с мокрым от слез лицом. Ее светлые волосы торчали во все стороны. Под ночной сорочкой выпирал внушительный живот. В кулаке она сжимала несколько бумажных листов. То были отчеты частного детектива, нанятого Джо для поисков Фионы.
– Милли, возвращайся в кровать. Тебе вредно вставать.
– Мне не спалось, – всхлипнула она. – Я встала, поднялась сюда. Думала, ты уже дома. А вместо тебя нашла… вот это. Ты ведь разыскиваешь ее? Она переехала, или вообще покинула Лондон, или… не знаю что… но ты продолжаешь ее искать.
Джо не ответил. Отчеты детектива не лежали на его столе, а были заперты в секретере. Но спорить с Милли он не стал. Он прекрасно знал, на что она способна в разъяренном состоянии.
– Милли, тебе надо лечь. Ты помнишь, о чем говорил врач.
– Не юли! Отвечай, врун проклятый! – крикнула она, швырнув в него бумаги.
– Я сейчас не буду говорить с тобой об этом, – твердо возразил Джо. – Ты слишком возбуждена. Тебе нужно успокоиться, иначе ребенку повредишь.
– Ты ведь спишь с ней! Отвечай! Так оно и есть, поскольку со мной ты не спишь. За все пять месяцев – ни разу! Я только и слышу от тебя о твоей ужасной занятости. Работы невпроворот, и ты допоздна засиживаешься в конторе. Ни на какой работе ты не засиживался. Ты валялся со своей шлюшкой! – Подбежав к Джо, Милли принялась молотить кулаками по его груди. – Ты это прекращай! – кричала она. – Прекращай таскаться к ней!
– Довольно! – рявкнул Джо, хватая жену за запястье.
