Контракт у него в кармане. Он не только доказал ошибочность плана Бельмонта; он доказал, что и сыновняя предосторожность оказалась напрасной. Возражения Уилла-младшего насчет Фионы оказались необоснованными. Их отношения не вызвали никакого скандала, не отпугнули ни мэра, ни потенциальных инвесторов. Естественно, когда сын увидит контракт, он поймет ошибочность своих возражений. Его отцу понадобилось сорок пять лет, чтобы встретить любимую женщину. Кто знает, сколько еще лет отпущено Уиллу на земле? Его семья прекрасно обеспечена. Его сыновья имеют дополнительные средства дохода. Проект подземки еще больше укрепит их репутацию. Настало время пожить для себя и своей любви.
Уилл постучал в окошечко, отделявшее его от кучера.
– Чего желаете, сэр? – спросил Мартин, приоткрывая окошечко.
– По пути в контору нам нужно заехать еще в одно место, – сказал Уилл, и кучер нахмурился. – Мартин, не переживай. Свои десять долларов ты все равно получишь! Отвези меня на Юнион-сквер!
– Куда, сэр?
– Я же сказал: на Юнион-сквер.
– Какой адрес, сэр?
– В магазин Тиффани. И поскорее, Мартин!
– Питер Хилтон думает, будто мы с тобой – пара, – сказал Фионе Ник.
Он стоял на верхней ступеньке стремянки и пробовал разные оттенки краски на стене будущего чайного салона, но при этом бо́льшая часть краски попадала на него, а не на стену.
– Я сегодня читал его раздел. Он пишет, что мы – деловые партнеры. Рассказывает о твоих планах открытия чайного салона и о моих по устройству галереи. Потом сообщает, что мы уже давно состоим в близких отношениях. Надеюсь, Уилл проявит настоящую мужскую ревность. Как думаешь, он на это способен? Тогда бы мы с ним устроили дуэль из-за тебя. Представляешь, Фи? Ранним утром, на пистолетах. Правда, это было бы так романтично?
– Питер Хилтон – отъявленный придурок, и ты тоже, – ответила Фиона, доставая из ящика серебряное ведерко для охлаждения вина.
Она взмокла от пота и уже не обращала внимания на грязные руки и лицо. Рукава ее блузки были закатаны до локтей, подол юбки подвернут почти до колен. Весь день она провела на ногах, отчего они распухли и гудели. Ботинки и чулки она сняла еще несколько часов назад. Ведерко было тяжелым и очень красивым. Поверхность покрывали барельефы с изображением цветов и животных. Ручки были сделаны в виде голов Бахуса.
– Как оно здесь оказалось? – спросила Фиона, опуская ведерко на пол. – Кажется, мы решили его не покупать.
– Ошибаешься. Мы как раз решили его купить.
– Мы? Или ты? Ник, здесь же будет чайный салон. Зачем мне ведерко, куда насыпают колотый лед?
– А представь его на позолоченном буфете, который мы нашли. Начищенное до зеркального блеска, летом наполненное свежей клубникой, под Рождество – виноградом в сахарной глазури и гранатами. Фи, посетители будут с восторгом на него глазеть. Это тебе не американская штучка, сделанная где-то в пятидесятых годах. Антикварная вещь! Приказчик говорил, что ведерко английское, времен Георга Третьего. По-настоящему оно должно стоить вдвое больше, чем мы заплатили.
Фиона вздохнула, поставила ведерко на пол и продолжила рыться в ящике. Сегодня им привезли вещи, купленные в антикварном магазине в Ист-Сайде. Руки до распаковки дошли у нее только сейчас. Фиона вытаскивала серебряную посуду, уложенную под ведерком. Она бы точно не взяла это ведерко, но Ник настоял. Магазин получил много вещей из особняка на Мэдисон-авеню, хозяин которого умер. Пока Ник смотрел фарфор и скатерти, Фиона занялась серебром. Она нашла три неполных столовых набора из серебра высокой пробы и полный набор из обычного серебра, который и решила купить. По красоте он уступал неполным наборам, зато не был разношерстным.
– Не глупи! – отчитал ее Ник. – Одинаковые наборы – это для метрдотелей и нуворишей. Бери высокопробное серебро.
Две недели, пока в доме трудились рабочие, Фиона с Ником странствовали по антикварным магазинам и магазинам подержанных вещей, разыскивая предметы убранства для чайного салона. Им попалась восхитительная мебель. Для Ника – два письменных стола черного дерева с такими же стульями и несколько диванчиков с обивкой из дамаста, на которых будут отдыхать посетители его галереи. Для нее – позолоченный буфет времен Людовика XV для пирожных и разнообразной выпечки, дамские стулья с вышитыми сиденьями, чайные столики эпохи королевы Анны, чугунная мебель для сада, лиможский фарфор, льняные скатерти от «Фретте» и четыре пары почти новых муаровых занавесок благородного светло-зеленого цвета. И всё – за смехотворно низкую цену по сравнению с новыми вещами.
