Работа по возрождению дома номер тридцать два по Ирвинг-плейс подвигалась быстро, хотя и не без досадных непредвиденных случайностей вроде проржавевшей канализационной трубы, протекающей крыши и балок, источенных термитами. Дом быстро съедал деньги, взятые у Первого коммерческого банка. Это не лучшим образом сказывалось на настроении Фионы. Ей приходилось следить за тем, что делают рабочие, заставляя их точно выполнять ее пожелания, а порой и переделывать то, что, по ее мнению, было сделано небрежно. Она раздражалась и срывалась. А постоянное курсирование между дядиным и этим домом выматывало ее физически. Но невзирая на все это, Фиона была необычайно счастлива. Она засыпала с мыслями о чайном салоне и с ними же просыпалась по утрам, представляя, какой красивой будет ее «Чайная роза». И когда она ежедневно переступала порог дома на Ирвинг-плейс, быстро обходила помещения и видела сделанное за вчерашний день, ее сердце наполнялось гордостью и счастьем. «Чайная роза» была ее детищем. Фиона зачала эту идею, питала ее и готовилась увидеть воплощение. В отличие от бакалейного магазина, чайный салон целиком принадлежал ей.
– Фи, а как тебе этот цвет? – спросил с высоты Ник.
Сегодня они побывали у торговца красками. Ник заставил его смешивать образцы, подбирая оттенки для салона и галереи.
– Мне для галереи нужен белый цвет мягкого звучания. А для окантовки – цвет свежей весенней зелени, – заявил он торговцу. – Не слишком зеленый и не слишком желтый. Светлый, но не настолько светлый, чтобы его не было видно. Цвет сельдерея, но с уравнивающим оттенком бежевого. А для чайного салона подберите кремовый тон с легким оттенком розового. Цвет покрасневшей женской щеки. Только не переусердствуйте с розовым и не испортите цвет излишней добавкой оранжевого. Я имею в виду лепесток розы, а не абрикос.
Фиона думала, что торговец убьет Ника.
Взглянув на стену, она выбрала самый светлый вариант: теплая бежевая основа с легким намеком на розовый цвет.
– Я тоже люблю этот оттенок, – сказал Ник.
Взгляд Фионы переместился на него, и она сразу же увидела круги под глазами. Время двигалось к девяти часам вечера. Их рабочий день продолжался более двенадцати часов.
– Ник, немедленно слезай! Тебе пора ложиться спать.
– Но я еще не закончил, – возразил он.
– Утром закончишь. Ты устал. Я это вижу по твоему лицу. Ник, я не позволю, чтобы ты довел себя до измождения. Я не шучу. Ты помнишь, что́ случилось с тобой тогда.
– Я прекрасно себя чувствую.
– Николас Сомс, если ты умрешь, то не сможешь открыть галерею.
Ник уступил требованию Фионы и спустился вниз. Он тщательно закрыл банки с красками и опустил кисти в скипидар.
– Кстати, и тебе тоже пора отдохнуть, – сказал он Фионе.
– Я не задержусь. Хочу еще немного повозиться с распаковкой, а потом пойду домой.
Ник пожелал ей спокойной ночи, поцеловал, запачкав краской, и пошел к себе наверх. После его ухода Фиона вытянула уставшие ноги и руки. Посидев так, она уже собиралась снова заняться распаковкой, когда заметила в саду какое-то движение. Розы. Сквозь стекла недавно установленных окон было видно, как они грациозно покачиваются на вечернем ветерке. Не устояв перед их танцем, она вышла в сад. Розы были ее созданиями, как и она сама была их созданием. Она шла по саду, воображая, что розы приветствуют ее, кивая разноцветными головками.
Вечер выдался ясным. Небо было усеяно звездами. Дневная жара сменилась прохладой. Босые ноги Фионы ступали по мягкой траве. Ее привлек запах ближайшего куста. Фиона потерлась щекой о бледно-желтые лепестки, наслаждаясь ощущением бархатистости. Сзади заскрипел гравий на дорожке. Фиона не обернулась. Она и так знала, кто это.
– Я велела тебе ложиться спать. Забыл? Зачем притащился вниз?
– Не слишком-то вежливо меня тут встречают.
Фиона мгновенно повернулась.
– Уилл! – радостно воскликнула она.
Как же давно они не виделись!
– Ник мне открыл. Я ошибся звонком. Посмотри на себя! – засмеялся Уилл, отыскивая на ее лице чистый уголок для поцелуя. – Совсем чумазая. А я-то хотел пригласить тебя на обед. Есть повод отпраздновать. Но в «Дельмонико» таких не пускают. Не знаю, пустят ли тебя даже в бар где-нибудь на Бауэри. Чем ты занималась, черт возьми?!
– Работала весь день. Здесь пыльно. Еще и Ник запачкал меня краской. Ты сказал, есть повод отпраздновать? Что?
– Подземную железную дорогу Макклейна. Мы получили контракт, – улыбаясь во весь рот, сообщил Уилл.
Фиона запрыгала от счастья, искренне радуясь за Уилла. Она знала, как напряженно он работал и как много этот проект значил для него.
– Уилл, поздравляю! Я безумно рада за тебя!
Не боясь запачкаться в краске, Уилл подхватил ее на руки и начал кружить. Потом Фиона усадила его на купленный чугунный диванчик.
– Теперь рассказывай. Я хочу знать все подробности!
