– Ах, девочка моя, не женское это дело. Рожать детишек, уют в доме поддерживать – вот истинно женские дела. От них женщины бывают счастливыми и приветливыми, а не строптивыми и своевольными, как ты. Ты и сама по горло сыта такой жизнью. Если потеряешь Макклейна, другой такой еще не известно когда встретится.
– Я иду спать, – объявила раздосадованная Фиона.
Мэри нагнала ее в коридоре.
– Не обращай внимания на дядю, – мягко посоветовала она. – Он хочет, чтобы ты счастливо устроила свою жизнь, только и всего. Поступай так, как велит тебе сердце. Это самое главное.
Мэри по-матерински поцеловала ее и сказала, что ей надо хорошенько выспаться. Фиона вдруг отчаянно затосковала по своей матери. Ма успокоила бы ее и подсказала, как поступить. Почему у матери это получалось? Откуда она знала, что́ правильно, а что́ – нет?
Фиона окликнула Мэри:
– А что твое сердце тебе подсказывало, когда твой будущий муж сделал тебе предложение?
Мэри улыбнулась:
– Оно мне подсказало, что благодаря этому парню солнце всходит и заходит. Птицы поют тоже благодаря ему. И что мне и дня не прожить без него. Тебе знакомы такие чувства?
– Да, знакомы, – ответила Фиона.
Войдя к себе, она поставила подарок Уилла на крышку бюро, зажгла лампу и задернула штору. Она так устала, что была готова рухнуть на постель не раздеваясь, но все-таки разделась и повесила одежду на спинку стула. Ее взгляд снова упал на коробочку с кольцом. Фиона вынула кольцо, надела. Бриллиант замерцал, словно на него упал звездный свет. Огранка камня была совершенной, безупречной, но само кольцо выглядело чужеродным предметом на ее покрытой ссадинами руке с большими покрасневшими костяшками. Сняв кольцо, Фиона убрала коробочку в ящик бюро.
Идя за ночной сорочкой, она поймала свое отражение в зеркале. Фиона остановилась, поправила камисоль, одернула нижнюю юбку. Потом вынула заколки и распустила по плечам длинные черные волосы. Уилл называл ее красивой. А красива ли она на самом деле?
Фиона смотрела на себя оценивающим взглядом, пытаясь увидеть то, что увидел в ней Уилл и что заставило его целовать ее и жаждать близости. Она обхватила талию, затем приподняла и сомкнула груди. Потом сбросила с себя всю одежду и застенчиво посмотрела на свое нагое тело. Ее кожа была гладкой и упругой, мягко сияя молодостью и здоровьем. Ее руки и ноги были сильными и стройными. Фиона провела ладонью по плоскому животу, пытаясь представить его круглым и выпирающим. Уилл сказал, что хочет детей от нее. Сразу. Весной будущего года ей исполнится девятнадцать. В этом возрасте многие ее сверстницы уже замужем, а некоторые успели стать матерями. Это ждет и ее, если она выйдет замуж за Уилла. Наверное, это прекрасно, когда у тебя есть муж. Когда ты держишь на руках младенца.
Фиона закрыла глаза и попыталась представить себя в постели с Уиллом. Вообразила его лицо, вызвала ощущения его губ и рук, целующих и ласкающих ее. Но вместо карих глаз она видела небесно-синие. Спутанные, чересчур длинные волосы были светлыми. И губы, шепчущие ее имя, принадлежали не Уиллу. «Я люблю тебя, – говорили они. – И всегда буду любить». Это благодаря ему вставало и садилось солнце и пели птицы. Это без него она не могла жить.
– Нет! – лихорадочно прошептала Фиона. – Уходи. Пожалуйста, уходи!
Фиона давно запретила себе думать о Джо. Давно не позволяла себе вспоминать его лицо и голос. Она попыталась затолкать эти картины поглубже. До сих пор ей это удавалось, но сейчас воспоминания и образы вырвались из темницы сознания и наводнили мозг. Непрошеные, нежеланные… миллионы воспоминаний о Джо. Он щурится от солнца, глядя на нее, а рядом плещется Темза. Фиона слышала его смех. Улавливала его запах: потный после целого дня работы на рынке или свежий после воскресной бани. Ладонь ощущала биение его сердца. Фиону поражала яркость и реальность этих картин. Казалось, Джо находится в одной комнате с ней. Протяни руку – и коснешься его. Но Фиона знала: стоит открыть глаза – и рядом не окажется никого. В комнате она одна… Из-под ресниц хлынули слезы. Фиона тихо плакала, страдая от тоски и одиночества.
Она заставляла себя думать об Уилле и его прекрасных качествах; убеждала себя, что теперь любит его, а не Джо. Но ее сердце не слышало. Оно было закрытым и отгороженным. Свой выбор ее сердце сделало давным-давно, однако его отвергли. И теперь ее сердце болело: сокрушенное, опустевшее и холодное, как камень.
Фиона открыла глаза и снова взглянула на отражение в зеркале. Она увидела заплаканное лицо, изборожденное печалью и гневом. Увидела молодое и крепкое тело, которое с годами начнет увядать. Женщина, смотрящая на нее, постепенно состарится и превратится в жесткую, раздражительную, одинокую старуху. Фиона знала: если она раз и навсегда не прогонит Джо из своего сердца, если не примет любовь Уилла, ее ждет участь мисс Николсон. Жизнь, потраченная впустую, сколько бы чайных салонов у нее ни было. Вечная внутренняя скорбь по тому, что так и не произошло.
