Мадам Эжени принесла чай, кофе и печенье. Мэри протянула Фионе чашку чая. Сделав глоток, Фиона поставила чашку на столик. Мэри заботливо вытерла ей лицо. Привычно, словно это было чумазое лицо Шейми или перепачканное печеньем личико Нелл.
– Ник обязательно придет на твою свадьбу, – сказала она, беря Фиону за руки. – Ему просто надо остыть.
– Он меня ненавидит, – печально вздохнула Фиона.
– Чушь какая! Скажешь тоже – ненавидит. Он тебя обожает. Дай ему немного времени. А тебе не приходило в голову, что помолвка могла больно по нему ударить? Может, он немного ревнует?
– Ревнует? Мэри, не смеши меня! Ты же знаешь: как женщина я его не интересую.
– Можно ревновать и друга. А ты – самый близкий его друг.
– Его семья, – добавила Мэдди.
– А теперь ты выходишь замуж, уезжаешь из города и начинаешь совершенно новую жизнь. Вот ему и кажется, что он тебя теряет. Может, поэтому он и был таким колючим.
Фиона задумалась.
– Ты так считаешь?
– Утверждать не буду, но возможно. Прояви терпение. Дай ему немного времени.
В примерочную торопливо вошла мадам Эжени с коробочкой в руках. За ней следовала Симона, неся платье. И вдруг остановилась как вкопанная. Портниха увидела валяющийся на полу корсет, заплаканное лицо Фионы и вопросительно посмотрела на Мэри.
– Нервы, – шепнула Мэри.
Мадам Эжени понимающе кивнула, затем повернулась к Фионе:
– Посмотрите, chérie[15], что́ прислал ваш будущий муж.
Портниха открыла ювелирную шкатулку и вынула потрясающий жемчужный чокер с бриллиантовым медальоном в центре. У Фионы округлились глаза. Мэри и Мэдди хором вскрикнули.
– Прямо из Парижа. От Картье. Под стать вашему платью, – сказала мадам Эжени. – Правда, изумительная вещь? Примерьте. – Она сама надела Фионе ожерелье. – Мужчина, присылающий такие подарки… – Мадам Эжени пожала плечами, не находя слов. – Женщина, у которой есть такой мужчина, может плакать только от счастья.
Фиона подошла к зеркалу, взглянула на подарок Уилла. Потрогала медальон. Восторг портнихи передался и ей. Такую изысканную красоту она видела впервые. Уилл был невероятно щедр по отношению к ней, удивительно добр и предупредителен. Несколько недель назад, приехав в Гайд-Парк знакомиться с его семьей, она восхитилась жемчужным ожерельем Эмили и сказала об этом вслух. Уилл подслушал ее слова и теперь подарил ей жемчуг. Ее жемчуг. Уилл был необычайно любезен с ней во время ее посещения. Эмили держалась очень дружелюбно. Вся семья Уилла прекрасно ее встретила. Даже Уилл-младший изменил свое отношение к ней и оказал теплый прием. Мадам Эжени права. Большинство женщин, выходя замуж за такого, как Уилл, плакали бы только от счастья. Разве может сравниться ее маленький дурацкий чайный салон с его любовью к ней? С ее любовью к нему? «Я действительно его люблю. Действительно, – мысленно твердила она себе. – Что бы Ник ни думал».
Фиона повернулась к мадам Эжени, державшей ненавистный корсет, и послушно протянула руки. Когда ее вновь зашнуровали, Симона осторожно сняла с вешалки платье – тоже подарок Уилла – и помогла ей надеть. Фиона уже примеряла платье, а сегодня приехала убедиться, что никаких доделок не требуется. Портниха застегнула длинный ряд пуговиц на спине, расправила лиф, затем подол и отошла.
– Превосходно! – с улыбкой объявила мадам Эжени. – Я всегда говорила: чем красивее девушка, тем проще должно быть платье. – Все эти побрякушки-финтифлюшки нужны лишь невзрачным особам. Для отвлечения, – с галльской прямотой добавила она.
Фиона повернулась к зеркалу. После знакомства с Уиллом она купила себе несколько красивых платьев, но по сравнению с этим они были просто жалкими тряпками. Свадебное платье из бельгийского кружева на шелковом чехле цвета слоновой кости было украшено тысячами крошечных жемчужин. Мадам Эжени отсоветовала ей модные ныне пышные рукава, сужавшиеся книзу, высокий воротник и вычурную отделку, склонившись к более простому силуэту, только начинавшему входить в моду. Платье имело прямоугольный вырез, который открывал изящную шею Фионы, рукав «три четверти», атласный кушак с шелковыми завязками в виде роз того же цвета, что и платье, и шлейф, начинавшийся у талии и изящно опускавшийся к полу. Во время церемонии лицо будет скрыто длинной, до пят, вуалью. Из зеркала на Фиону смотрела женщина в изумительно красивом платье и неповторимом ожерелье. Ее волосы были убраны в замысловатую прическу. Уже не девчонка. Будущая жена.
– Честное слово, старая туфля, ты настоящая красавица! С трудом тебя узнал.
– Ник! – воскликнула Фиона, с улыбкой повернувшись к двери.
Это была ее первая искренняя улыбка за долгое время. Ник стоял у входа, теребя в руках шляпу. Взгляд у него был задумчивый и немного печальный. Подхватив подол, Фиона побежала к нему, но в нескольких шагах замерла.
– Я думала, ты не придешь… Я думала…
– Глупая старая жаба. Я же обещал.
Возникла пауза. Фиона вертела кольцо на пальце. Ник внимательно рассматривал поля шляпы.
– Я вовсе не хотел… – начал было он.
– Все в порядке, – ответила Фиона, завершая их тогдашний спор.
– Друзья? – с надеждой спросил он, заглядывая ей в глаза.
