Парни как парни. Молодые, крепкие. Одеты в облегающие брюки, рубашки без ворота, жилеты. Шеи повязаны красными платками. Судя по лицам, характер у обоих был драчливый: у одного по щеке тянулся шрам, нос второго глядел чуть в сторону. Явно сломали в какой-то потасовке.
– Ищем могилу его деда, – сказал все тот же парень, указывая на спутника. – Да вот найти не можем.
– А как его звали?
– Кого?
– Деда вашего спутника. Какое имя вы ищете на надгробиях?
– Смит. Том Смит. Меня в честь деда назвали, – сообщил второй.
Фиона оглядела соседние могилы, но нигде не увидела фамилии Смит.
– Наверное, могила вашего деда в другой части кладбища.
– А тут кто похоронен? – спросил Том Смит, указав на крест ее отца.
– Патрик Финнеган. Мой отец.
– Да ну? – удивился Том.
Он встал рядом с Фионой, вглядываясь в едва различимую надпись. От его одежды пахло дымом, а от него самого – пивом. На мгновение Фиона испугалась. Родди рассказал ей о парнях Бертона, искавших ее в больнице. Вдруг это те самые парни? Потом она заметила Эндрю. Тот стоял ярдах в пяти-шести и следил за каждым их движением. Парни тоже его заметили. Том Смит притронулся к козырьку кепки. Эндрю кивнул, но не улыбнулся. Он стоял, выразительно скрестив руки на груди.
– Пойдем-ка мы дальше искать могилу деда. Должна быть где-то поблизости. Не мог же дед вылезти из земли и двинуть в паб? – усмехнулся Том. – Та-ра, миссус.
– Та-ра, – ответила Фиона, вдруг почувствовав себя дурой.
Обыкновенные местные парни, у которых и в мыслях не было причинить ей зло. Возможно, мать Тома послала его проверить, в каком состоянии могила деда. Мрачные предостережения Родди делали ее пугливой. С нее хватит. Она сейчас же выбросит их из головы. Фиона продолжила работу. Вскоре парни ушли с кладбища. Эндрю вернулся к экипажу.
Могилы ее родных преобразились. Остатками воды из лейки Фиона вымыла руки, после чего расстелила на траве скатерть, достала термос с чаем, сэндвичи и уселась перекусить. За едой она рассказала своим обо всем, что произошло с ней за эти годы. О том, как она пришла в контору к Уильяму Бертону и чем это закончилось. Потом стала рассказывать о Нью-Йорке, о Майкле и Мэри и всей ее американской семье. О том, как из бакалейщицы превратилась в деловую женщину, поменявшую чайные вкусы американцев. Рассказала про Уилла и Ника. Про Шейми, которого они бы теперь не узнали. Настоящий американец. Его манили открытия, и Фиона знала: когда-нибудь брат их совершит. Может, создаст лекарство от опасной болезни или найдет живого динозавра, а то и откроет неведомую страну. Он теперь такой же симпатичный, каким был Чарли. Родители бы гордились им наравне с нею.
Потом она рассказала, как завладела чайной компанией Уильяма Бертона. Он потерпел полный крах. Очень скоро его схватят и посадят в тюрьму, а потом отправят на виселицу.
– Ты скажешь, па, что этого недостаточно, – говорила она, положив руку на отцовскую могилу. – Согласна. Но это уже кое-что. Надеюсь, теперь тебе станет легче. – Слезы мешали ей говорить. – Па, я каждый день скучаю по тебе. Я люблю тебя. Поцелуй за меня ма, Чарли и малышку Айлин. И скажи им, что я их тоже люблю.
Фиона замолчала. Солнце начинало клониться к закату. Косые лучи пробивались сквозь листву, делая траву пятнистой. Пообещав родным, что им не придется еще десять лет дожидаться следующего ее прихода, она встала и позвала Эндрю.
Они вдвоем перенесли в экипаж садовый инвентарь. Эндрю помог Фионе забраться внутрь, закрыл дверцу, тронул поводья. По узким улочкам они двинулись в обратный путь из Уайтчепела в Мейфэр. Фиона приклеилась к окошку. Знакомые улицы. Знакомые дорожные знаки. Мужчины возвращались с работы, переговариваясь друг с другом и окликая детей. Увидев пивоварню, где работал Чарли, Фиона сообразила, что находится неподалеку от Монтегю-стрит. Ее вдруг захлестнуло ностальгическое желание увидеть улицу, на которой родилась и выросла. Увидеть свой старый дом.
– Эндрю! – крикнула она и забарабанила в переднее окошко. – Эндрю, остановитесь!
– Что случилось, миссис Сомс? Вы что-то забыли на кладбище?
– Нет. Я просто хочу выйти и прогуляться по этим местам. Поезжайте. Я сама доберусь домой.
– Вам нельзя этого делать, мэм. Сержант О’Мира приказал мне не выпускать вас из поля зрения. Он велел доставить вас с кладбища прямо домой.
Фиона едва слушала его. Она снова была в Уайтчепеле, вбирая в себя краски, звуки и запахи родных мест. Они манили ее.
– Эндрю, сержант О’Мира ничего не узнает, если только вы не проболтаетесь. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я вернусь еще до наступления темноты.
Вопреки протестам кучера-телохранителя она выбралась из экипажа, взяв с собой только сумочку.
Фиона быстро шла по Брик-лейн. Хорошо, что для работы на кладбище она оделась попроще. И засохшая земля на подоле юбки тоже была как нельзя к месту. И полурастрепанные волосы, которые она наспех закрутила в пучок. Никто не обратит на нее внимания. Она пошла дальше, двигаясь в потоке рабочего люда.
