– Спасибо вам большое! – я открываю для себя столько новых возможностей, что самой не верится! – А вы не знаете, насколько можно разойтись с дизайном для Спенсера?
– Придумывайте что угодно, моя дорогая. Он со всем справится.
Я широко улыбаюсь в ответ.
– Я еще вернусь!
– Фургон Май в паре рядов позади вашего, он весь голубой, не пропустишь.
Я прощаюсь и бегу к Май. Идеи уже мелькают у меня в голове одна за другой. Чайники с уже готовыми смесями – чем не идеальный подарок? Чайники в виде книжных полок, кексиков, цветов, единорогов… Можно дать воображению разгуляться.
Я нахожу фургон цвета индиго с голубым флажком, который развевается на ветру. На столике перед ним выставлена искусная фарфоровая посуда в азиатском стиле, только и ждет своего покупателя. Я замечаю несколько чайничков и надеюсь, что мы заключим сделку, которая будет выгодна для нас обеих. Я здороваюсь с владелицей, и она важно кивает, не отрываясь от поливки своих комнатных растений. У нее все так мило обустроено, будто она здесь надолго, а не всего лишь на пару дней.
– Меня к вам Нола направила, – я пускаюсь в детали своего визита, между тем пытаясь понять, почему у нее такое непроницаемое лицо. Она будто вовсе забыла, что я здесь. – Так что вы думаете?
– Посмотрим, – туманно отвечает Май. – Пройдемте в мой фургон, там освещение лучше.
Допустим… Я иду за крошечной фигуркой женщины. У нее дома чисто и нет ничего лишнего.
– Садитесь, – она указывает на стул и направляет свет лампы прямо мне в лицо. Что ж такое происходит? Она устраивает мне допрос? Достанет блокнотик, словно детектив, и спросит, где я была прошлой ночью? От этой мысли мне становится смешно, но я подавляю хихиканье; что бы сейчас ни происходило, это важно для Май.
Я исправно сажусь.
– Не шевелитесь.
Так, а откуда Нола ее знает? Может, она вообще загипнотизировать меня хочет или использовать какую другую магию? Мурашки щекочут мою кожу.
Май поджимает губы и изучает взглядом мое лицо, каждую его линию и деталь. Мне хочется сжаться и спросить, что, блин, происходит, но я сдерживаюсь. Вдруг она пластический хирург и сейчас скажет, что мне нужна операция? Или хуже: она ворует людей! Или…
– Готово.
– Что… готово? – осторожно спрашиваю я.
– Мьен Шан.
– И это…?
– Древнее китайское искусство чтения по лицу. Если ты хочешь работать со мной, мне надо знать, что ты за человек и какой у тебя характер.
Боженьки.
– Понятно.
– Твои черты лица сопоставляются с двенадцатью категориями, также называемыми «домами». Сначала я проверила твой «Фуд Гон», он же Дом Судьбы.
Волосы на моих руках встают дыбом.
– Ты много и упорно работала, но почти ничего не получала взамен, потому что люди тобою пользовались. Правда, тогда ты этого не понимала. Из-за детских травм и неуверенности в себе ты прошла через неудачные отношения. Тот, кого ты любила, недавно причинил тебе сильную боль.
Я не осмеливаюсь даже вздохнуть. Откуда она это все знает? Конечно, в кочевническом обществе всегда ходят какие-то сплетни, но про свое прошлое я почти ничего не рассказывала. Май наклоняется ближе, рассматривает мое лицо еще внимательнее, дольше. Она проверяет остальные «дома»?
– У твоего отца была болезнь, хотя она возникла не по его вине. А те, кто издевался над тобой из-за этого, рано или поздно осознают свою ошибку. Не держись за обиду, тебе нужно смириться и отпустить ее.
Воздух покидает мои легкие с негромким шипением. А что мне говорить? Я не могу так просто отпустить свое прошлое. Если не держать поводья крепко, то же самое может произойти и со мной. Жизнь очень легко может выйти из-под моего контроля, как случилось с отцом, когда мама ушла. Сначала все было нормально, а потом он медленно, но верно стал заполнять ее отсутствие
Вдруг безупречно чистый дом сменился свалкой, стал бельмом на глазу, посмешищем небольшого городка, где мы жили. Вскоре отец перестал выходить из дома, стал говорить сам с собой. Я так сильно пыталась ему помочь, изменить нашу жизнь, но он выставил меня за дверь за то, что я выбросила его вещи. Позже терапевт объяснил мне, что нельзя было просто убраться, отнести весь хлам в мусорные контейнеры и жить дальше. Причина крылась гораздо глубже.
Папа умер пару лет назад от инфаркта, а я даже не успела наладить с ним отношения. С тех пор меня гложет чувство вины. Одинокая слеза бежит по моей щеке, и я чувствую, что готова поддаться срыву.
Я не уследила за отцом, а моя попытка помочь все усугубила. Это навсегда останется моим постыдным секретом.
– Я не могу просто все забыть. Чувство вины никогда не уйдет.
– Потому что ты держишься за него, надеясь, что это принесет тебе искупление. Но этого не произойдет. Ты была ребенком, потом подростком. Ты поступала так, как считала правильным. В этом не было злого умысла. Не нужно менять собственную жизнь, чтобы помочь другим с их проблемами. А если ты продолжишь в том же духе, то твой курс жизни пойдет не по тому пути.
