Мой сербский друг предложил купить на обед свежую рыбу в местном магазинчике, где ее сразу же и приготовят для нас. В Черногории часто встречаются подобные маленькие заведения с разной едой. В Пекаре продают свежий хлеб и выпечку, в Месаре – свежее мясо, курицу, полуфабрикаты. Обычно там большой выбор: шашлычки с мясом и овощами, большие сочные котлеты под названием «Плескавица», маленькие мясные колбаски «Чевапчичи», вяленая тонко нарезанная ветчина «Пршут» и многое другое. Все это могут запечь в фольге или пожарить на гриле, а потом добавить лук, салат, кетчуп или майонез и завернуть в хлеб, лаваш или булочку. Останется только подойти к назначенному времени и забрать свой заказ.
Так же обстояло дело и с рыбой. В Рибаре при покупке свежей рыбы можно попросить очистить ее, разделать и вкусно приготовить. Рядом с домом, где серб снимал комнату, как раз и располагался один из таких рыбных магазинчиков. Мы договорились, что через пару часов Дюро закажет рыбу и принесет ее ко мне в апартаменты на обед.
Вернувшись в номер после жемчужных ванн и электротоков, я легла на кровать и включила аудиозапись с расслабляющей медитацией. Когда раздался негромкий стук в дверь, я не стала отвлекаться, а открыв через некоторое время глаза, увидела в дверях балкона Дюро, который улыбался и смотрел на меня. Он прошел в номер через общую террасу для загорания и тихо стоял, ожидая моего пробуждения.
Я улыбнулась ему и жестом пригласила войти внутрь, а серб протянул мне пакет с хрустящим свежим хлебом и начал что-то объяснять про рыбу. Поняв в общих чертах, что рыба еще не готова и Дюро собирается пойти за ней позже, я достала купленные накануне вино и фрукты.
– Пью вино как воду, – бодро сообщил серб, открывая бутылку и разливая рубиновую жидкость по бокалам.
Он почти залпом выпил свое вино и вопросительно посмотрел на меня. Я медленно отпила из своего бокала и взяла спелый сочный инжир.
– Может быть, в душ?
– Да, – кивнул головой Дюро и направился к ванной.
В моем номере две параллельно стоящие кровати были разделены маленькой тумбочкой. Предыдущие две ночи я спала на кровати возле балкона, а сейчас присела на другую, стоящую ближе к коридору. Поскольку мой друг пришел раньше, чем мы договаривались, переодеться я не успела и решила остаться в легком халатике, накинутом поверх ажурной сорочки на тонких бретельках. Через несколько минут Дюро уже стоял возле меня в некоторой нерешительности.
– Ты профессорица, учительница. Научи меня, – сказал он, тем самым отдавая мне главную роль в дальнейших событиях.
– Массаж ног ты уже делал. Может быть, теперь массаж спины? – лукаво спросила я и, приспустив шелковый халатик, с грацией кошки вытянулась на кровати.
– Да, да, – с готовностью отозвался серб.
Присев на край кровати, он начал гладить и мягко разминать мне спину.
– Я не профессионал. Не знаю как.
– Так хорошо, – заверила я, ощущая плавные прикосновения больших рук на спине и ногах. Затем Дюро мягко перевернул меня на спину и, продолжая ласкать, снял остатки одежды. Лицо его теперь было серьезным и возбужденным. «А он знает, чего хочет, и делает так, как ему нравится», – отметила я, стараясь расслабиться и по возможности почувствовать что-то приятное.
Первая близость между мужчиной и женщиной похожа на некое исследование, это как более тесное знакомство на физическом уровне, проникновение в материальный мир тела другого человека. Обычно она хорошо запоминается, хотя удовольствие может быть менее ярким, чем при последующих интимных отношениях, когда первый путь уже пройден, чувственность все больше раскрывается, а ощущения нарастают. Но если первый опыт оказался не удачным и принес разочарование, то желание повторить вряд ли возникнет.
Мой друг полностью погрузился в процесс, пот стекал мелкими струйками по его загорелому сильному телу. Это был вихрь, ураган, он занимался любовью словно в первый и последний раз, как если бы ничего подобного раньше с ним не происходило, и он точно знал, что ничего такого уже больше не будет.
Отдавая себя без остатка, не рассчитывая на будущее и не помня прошлого, он походил на дикого человека, который спустился с гор, где никогда не видел женщин, и уверен, что не увидит их снова. Как будто в его голове стучала одна мысль, из его тела вырывался один инстинкт: «Или сейчас, или никогда!» От его интенсивных, резких движений на мгновение мне стало страшно: «Я его почти не знаю! В нем столько страсти и темперамента! А какой он большой! Кажется, еще немного и он разобьёт головой плафон на стене, сломает кровать, а заодно и меня!»
Увлеченная страстью моего сербского друга, поглощенная этим вихрем, я словно растворилась во всем происходящем. Я совершенно забыла обо всей осторожности, о правилах безопасности и, конечно, о способах предохранения. Но Дюро позаботился обо всем сам, а затем взял лежащий рядом халатик и вытер свое тело. Вихрь успокоился, ураган утих.