– И для меня тоже. Я вообще ничего такого не хотела. Мне нравится плавать, гулять, общаться. Ведь помнишь, как я тебя останавливала вначале?
– Да, да, – сказал серб, продолжая ловить меня в море.
– Рибичка, рибичка! – задорно повторял он, пытаясь обнять и притянуть меня к себе.
«Просто чудо расчудесное! То убегает, то лекцию о религии читает, то соблазняет и потом снова по кругу! Ну уж нет! И у меня гордость есть! Я тебе не навязывалась и навязываться не собираюсь. Расстались – значит расстались. Поплаваем ещё немного, и прощай, мой друг, прощай!» – определилась я со своими планами.
Стараясь не задеть ногами камни и устроившихся на них многочисленных морских ежиков, мы медленно подплыли к самому берегу. Перевернувшись на спину и оставаясь наполовину в воде, я нежилась под тёплым осенним солнцем. Дюро устроился у моих ног и так же, как несколько дней назад, мягко поглаживал и разминал мои стопы.
– Чудесно! – сказала я, чувствуя бегущее по телу расслабление, и тут же в очередной раз задала себе вопрос: «Что происходит? Мне казалось, что все закончилось, и вот он опять рядом со мной? Ничего не понимаю!»
А серб смотрел на меня нежным, ласковым взглядом, пока я рассказывала ему о любви красивого католического священника и молоденькой девушки из когда-то давно прочитанной книги «Поющие в терновнике». Церковная служба, разговоры на религиозные темы, метания моего друга, и в памяти невольно всплыл этот роман. Простыми словами, используя мимику и жесты, я объясняла сюжет этой печальной, но по-своему красивой истории.
– Ты понимаешь, о чём я говорю?
– Да, да. Католически свештеник не може иди у брак86, – серьезно ответил Дюро, глядя на меня грустными, понимающими глазами.
– Возможно, ты читал об этом? – поинтересовалась я.
– Не, ничего не читал. Я только бегал, увек87 бегал.
– А в школе?
– Не, не, – замахал руками Дюро. – Ништа не научио у школе88.
– А может, фильм смотрел?
– Не, не волим фильмови89. Не треба за мене телевизор, интернет. Я – первобытный человек, – пошутил серб.
Немного обсохнув, мы оделись и неторопливым шагом, привычно взявшись за руки, пошли по уводящей вдаль прибрежной дороге. Солнце почти все время заходило за небольшие тучи, и обычная для середины дня жара совсем не ощущалась. «Отличный день для прогулки. Словно подарок для нас на прощанье», – подумалось мне.
– Хочешь есть? – спросил Дюро.
– Не знаю. А ты?
– Я сам гладен90, – ответил серб, делая ударение на первый слог, от чего произносимые им слова приобретали тягучесть и плавную мелодичность. Такая особенность в сочетании с твердыми звуками сербского языка создавала неповторимый колорит его балканской речи.
– А давай томатный суп где-нибудь поедим? Он здесь очень вкусный, – сказала я, хотя в тот момент толком не понимала, чего я хочу: есть, плавать или просто идти рядом по нескончаемой дороге вдоль моря.
– Можно, можно. Сегодня пост, мясо нельзя, а томатни суп можно, – согласился Дюро и остановился возле витрины одного из открытых кафе.
– Имати ли томатни суп91? – спросил он официанта.
– Има, има.92
– Суп, пиво и постни калач93, – заказал Дюро, показывая на выставленную в стеклянной витрине пахлаву с медом и орехами. Я уже перестала удивляться тем правилам, по которым серб придерживался поста, и соглашалась на любую еду и напитки, которые он предлагал. Мне всё нравилось и хотелось, чтобы наша прогулка продолжалось, как можно дольше. Молодой официант проводил нас к столику, откуда открывался потрясающий вид на Боко-Которский залив. Высокие полуострова, покрытые зелеными холмами, возвышались над морским пространством и разделяли его на части. «Как если бы гигантские ворота распахнулись и образовали между собой проход в открытое море», – фантазировала я, разглядывая живописный пейзаж. Дюро нежно гладил мои руки, а я завороженно смотрела на него, и мы, как прежде, растворялись друг в друге.
– Пойдем плавать, – предложила я после обеда.
– Айд, – согласился Дюро, и мы спустились по лесенкам на бетонные плиты пляжа.
– Хочешь? – заботливо спросил он, раскрывая зонт от солнца рядом с двумя лежаками.
– Нет. Зачем? Ведь мы сразу плавать, а потом, наверное, дальше пойдём? – предположила я.
– Как ты хочешь.
Дюро уже не волновался из-за плавок и, скинув одежду, нырнул в воду, оставляя за собой множество мелких брызг. Я медленно спустилась по лесенке и окунулась в уже хорошо прогревшееся море. Сытые и довольные, мы опять плыли рядом по уходящей за горизонт морской глади.
– Завтра погуляем по Герцег Нови? – еще раз спросила я, когда мы вернулись на дорогу вдоль моря. – Через день уже отъезд, а я до центра города так и не дошла. И хорошо бы наверх в крепость подняться. Там, наверное, тоже красиво.
– Да, можно, – услышала я в ответ, и мне показалось, что серб снова во всём со мной соглашается, а его принципы, что он должен быть главным, улетучились в неизвестном направлении.