Перед входом в «Институт Игало» я замедлила шаг, предполагая здесь попрощаться, но Дюро решительно прошел в холл к лифтам. «Что ж, если хочет, пусть до номера проводит. Можно и вина вместе выпить. Почему бы и нет?» – прикинула я и последовала за сербом.
Пока я доставала вино и фрукты, Дюро быстро скользнул в ванную комнату моего «пентхауса». Он стоял под душем в выложенной коричнево-кофейным кафелем ванной, а я, развесив мокрые после плавания вещи, полушутливым тоном спросила:
– Тебе помочь?
– Да. Айд, – он весело махнул рукой, приглашая меня к себе.
Вылив на руки несколько капель геля для душа, я нежными массажными движениями нанесла мыльную пену на упругое тело серба.
– И я тебя, – предложил Дюро, направляя на меня струи воды.
Его руки скользили по моему телу, губы по моему лицу, прикосновения из спокойных и ласковых превращались в быстрые и страстные.
– Ты же сказал, что сегодня пост, нельзя секс, – возразила я, слегка отстраняясь.
– Можно, можно. Вечером после заката можно, – уверенно сказал Дюро и, легко приподняв, поставил меня на противоположные бортики ванны.
Все произошло так стремительно и быстро, что я ничего не успела сообразить. Сильное желание и вихрь ощущений в одно мгновение накрыли меня, отключая все мысли и сомнения. А затем, крепко обнявшись, мы стояли под стекающими струями воды. Но уже через несколько минут, явно рассчитывая на продолжение, серб подхватил меня на руки и быстро понес в комнату на сдвинутые кровати. «Темперамент у него зашкаливает», – мелькнуло в моей возбужденной голове, а тело сладко провалилось в мир чувственности и страсти.
– Я жедан. Ирина, дай вино, – попросил серб.
Когда я принесла бутылку красного вина, Дюро разлил напиток и, выпив свой стакан залпом, налил себе еще. Уставшие от насыщенного дня, плавания и прогулок по городу, мы снова легли в кровать, но теперь уже для того, чтобы отдохнуть.
Понимая, что совершенно запуталась в наших отношениях, я уже не пыталась что-то планировать на последний день отдыха, но все же предположила, что серб, как обычно, не останется на ночь, а поедет в свои апартаменты. Прокручивая в голове события прошедшего дня, я вдруг заметила, что мой друг спит. Он заснул, лежа на соседней кровати, крепко держа мою руку в своей, а я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. «Да, конечно! Он же говорил, что почти не спал ночью, потому что сосед сильно храпел», – вспомнила я.
Но вдруг серб сам захрапел, и так громко, что я невольно испугалась: «Еще чего доброго немки из соседнего номера услышат! Балкон-то открыт, да и стенки, наверное, не очень плотные». И тут я поймала себя на том, что меня больше беспокоит сон Дюро, чем что-то еще: «Да какая мне разница, что они подумают или скажут?! Он устал, плохо спал, так пусть хоть сейчас отдохнет».
Я старалась не обращать внимание на храп, хотя отлично понимала, что под такой рокот уснуть у меня точно не получится. Впрочем, течению моих мыслей это совершенно не мешало: «Что же со мной происходит? Мне кажется, что мы еще больше сблизились. В любой момент сегодня я готова была расстаться навсегда, но каким-то непонятным для меня образом Дюро все еще рядом. А я чувствую нежность и желание позаботиться о нем, о его сне. Как все странно и внезапно!»
Уже совсем стемнело, когда Дюро зашевелился и открыл глаза.
– Колико сат? Време?106 – взбудоражено спросил он.
– Уже двенадцать часов. Ты хочешь ехать?
– Нема буса107. Поздно.
– Если последний автобус ушел, наверное, можно на такси? – предложила я.
– Нет такси. Нет, – он отрицательно замотал головой.
– Тогда спи здесь. Утром поедешь. Или плавать пойдем завтра вместе, – сказала я, пожав плечами.
– Не могу спавати. Ново место. Друга кревет108.
«Что он говорит? – недоумевала я. – „Спавать“ это „плавать“? О чем он?» «Или нет? Наверное, „спавати“ значит „спать“», – догадалась я.
– Ирина, дай вино, – попросил серб странным, возбужденным голосом.
– Пью вино како воду, – добавил он и начал безудержно смеяться.
«О Господи! Что с ним?» – озадаченно подумала я, доставая вино, и вдруг поняла.
– Дюро! Да ты пьяный! Какое еще вино? Ложись спать. Соседки все слышат. Тише, тише, – попыталась я успокоить своего друга.
– Ирина, дай вино. Желим вино, Ирина, – не унимался Дюро, громко заливаясь смехом.
«Этого мне еще не хватало! То храпит, то хохочет! И все так громко!» – запаниковала я. Серб производил слишком много шума, резко врывавшегося в ночную тишину санаторного комплекса.
– Ложись на живот. Я массаж тебе расслабляющий сделаю. Это хорошо для сна, – уверенно заявила я сербу, слегка подталкивая его большое тело.
Дюро понял, что от него требуется, и послушно перевернулся. А я мягко принялась массировать его голову, спину, плавными движениями спускаясь по длинным ногам к стопам. Серб лежал очень тихо и молчал.
– Все. Теперь спи, – я поцеловала его в щеку и, взяв за руку, легла рядом.
– Добро ютро109, Ириница, – произнес серб, прижимая меня к себе.
– Доброе утро, Дюро, – промурлыкала я, тая от удовольствия в его сильных руках.