Чарли начал подниматься по ступеням. Они шли плечом к плечу, их шаги гулко отдавались в замкнутом пространстве, и казалось, что это единственный звук на всю округу.
Мальчик проверял таблички с цифрами на толстых дубовых дверях. Некоторые номера вообще отсутствовали, но их он тоже учитывал.
На доме шестнадцать висела табличка, потом ничего, наконец, дошли до двенадцатой, напротив которой виднелась одиннадцатая.
— Вот! — крикнул Чарли, — дом номер десять.
Бронзовые цифры и дверной молоток в виде головы тигра не чистили годами, и со временем они покрылись зеленой патиной. Чарли осторожно постучал. Никто не ответил. Он постучал еще раз, потом еще.
После третьей попытки дверь приоткрылась на дюйм, будто приглашая их войти.
— Она даже не заперта, — заметил Дядя Патон и толкнул скрипучую дверь, которая нехотя отворилась, впуская их внутрь небольшой прихожей, облицованной мраморной плиткой.
— Привет! — громко сказал Мистер Юбим, — есть кто-нибудь дома?
Ответа не последовало.
По позвоночнику Чарли пробежала дрожь предчувствия. В этом доме явно произошло что-то плохое. Может быть, незваных гостей ожидала встреча с привидением, или с чем-нибудь похуже?
Дядя Патон шагнул вперед, и остальные последовали за ним. Они открыли дверь в конце коридора и заглянули в маленькую кухню, где в раковине стояли грязные кастрюли и сковородки. Коричневый заварочный чайник был теплым на ощупь, окно запотело от пара, похоже, кто-то недавно готовил чашку чая.
По другую сторону прихожей находилась уютная гостиная, где возле камина стояли потертый кожаный диван и кресло. За кованой решеткой в очаге медленно остывали угли.
— Возможно, Мистер Барнаби Биттермаус просто вышел за газетой и забыл запереть дверь, — предположила Эмма.
— Возможно, — согласился Дядя Патон.
В конце коридора они увидели деревянную лестницу, которая вела на второй этаж.
— У адвоката должен быть письменный стол, — задумчиво рассуждал Патон, — и ему полагается стоять наверху в кабинете Мистера Биттермауса.
— И старенький адвокат мог заснуть над своими книгами в кабинете, — Эмма продолжила развивать его мысль, — старики часто так засыпают.
Дядя Патон бросил на нее осуждающий взгляд:
— Заснуть над книгой можно в любом возрасте.
— Давайте поднимемся, — девочка поставила ногу на первую ступеньку, — Эй! Есть кто-нибудь наверху?
Когда они поднимались по лестнице, деревянные ступени жалобно скрипели и стонали под их тяжелыми шагами.
Последним шел Чарли. У него гудело в ушах, а ледяное предчувствие, сжимавшее сердце, становилось все сильнее и сильнее.
На лестничную площадку выходили три двери, а дальше лестница вела на третий этаж.
Эмма постучала в центральную дверь и, не получив ответа, открыла ее. За ней оказалась спальня с аккуратно застеленной кроватью. На отвеске открытого плательного шкафа висела одежда. Девочка пожала плечами и вышла.
Рядом со спальней располагалась неотапливаемая ванная комната, в которой не было и намека на женское присутствие. Никаких бутылочек, баночек или тюбиков, только кусок мыла, бритва на подоконнике и зубная щетка в стаканчике.
— Раз не выйдет, второй раз не выйдет, третий раз получится, — пошутил Дядя Патон, направляясь к третьей комнате, и у Чарли свело живот.
Он понял, что хочет закричать, остановить дядю, заставить их всех спуститься вниз и уйти, так и не узнав, что там скрывается. Но Мистер Юбим уже открывал дверь.
Он резко остановился на пороге, издав приглушенный крик, а затем разразился такими отборными ругательствами, о существовании которых Чарли никогда не знал, и уж точно не ожидал услышать их от своего обычно уравновешенного родственника.
Мальчику поневоле пришлось заглянуть в помещение. Обойдя застывшую на месте фигуру дяди, он увидел страшные последствия ограбления. Повсюду царил невообразимый хаос: книжные шкафы стояли вкривь и вкось, письменный стол был перевернут на бок, на полу в полнейшем беспорядке валялись раскрытые книги и смятые бумаги, на которых неподвижно лежал старик. Его невидящие широко открытые глаза смотрели в потолок, легкий ветерок из открытого окна шевелил пряди седых волос и гладил худое морщинистое лицо.
Барнаби лежал на спине. Твидовый пиджак распахнулся, и на белой рубашке, как раз напротив сердца расплывалось большое красное пятно.
— Он мертв? — прошептала Эмма, глотая слезы.
— Похоже на то. Я вызову машину скорой помощи, — глухо сказал Дядя Патон, — кто мог сотворить такую ужасную вещь?
В этот момент Чарли заметил след на половицах — длинную тонкую царапину, как будто по полу провели ножом или кончиком меча. И он почувствовал, что знает, кто убил Мистера Барнаби Биттермауса. Но кто ему поверит?
Вскоре после прибытия кареты скорой помощи приехала полицейская машина. Но было слишком поздно, чтобы спасти бедного Барнаби Биттермауса.
