На мгновение Чарли засомневался, не произошло ли это потому, что Блурам больше не нужна помощь Глобуса. Если бы Лайелл Бон действительно утонул, то инкрустированную перламутром шкатулку никогда бы не нашли.
Но Чарли не мог принять слова Манфреда. Он решил, что пока он верит в то, что его родители живы, ничто не сможет им помешать вернуться домой.
Рядом с ним тихо всхлипнула Эмма.
Он вспомнил, что не разговаривал с ней весь день и почувствовал себя виноватым за то, что оставил ее без внимания. Чарли незаметно толкнул ее ногой под столом и прошептал:
— Увидимся позже в Художественной мастерской, Эм.
Эмма кивнула и улыбнулась, а потом, когда Манфред склонил голову над книгой, она прошептала в ответ:
— Это туника, — и посмотрела на Оливию, сидящую с другой стороны стола.
Чарли нахмурился. Он не успел спросить Эмму, что она имела в виду, потому что Манфред снова не спускал с него глаз.
Мальчик взглянул на Оливию. Ее лицо изменилось до неузнаваемости: тусклая кожа, впалые щеки, бледные губы, а под лихорадочно блестевшими глазами залегли темные круги. Когда она перелистывала страницы своего учебника, он мельком увидел блеснувшую под плащом блузку. Ну, конечно же, туника!
После выполнения домашнего задания Чарли сразу направился в Художественную студию. Габриэль и Лизандр остались в Королевской комнате, чтобы закончить кое-какую работу.
Чарли оглянулся и обнаружил, что за ним следуют Доркас, близнецы Бранко и Оливия. Они остановились у подножия лестницы, которая вела в комнаты для девочек. И когда Чарли пошел дальше, он почувствовал на себе их внимательные взгляды.
Художественная мастерская находилась в конце коридора, ведущего в комнаты мальчиков, поэтому он надеялся, что соглядатаи не догадаются, куда он направляется. Он оглянулся через плечо и, увидев, что девочки ушли, поспешил в конец коридора и быстро вошел в большую комнату с чередой окон, выходящих в парк.
Помещение загромождали холсты и подставки для подрамников, и Чарли на всякий случай включил один из светильников, чтобы не споткнуться. При желании любой мог легко спрятаться за одним из высоких мольбертов; на мгновение ему показалось, что в комнате кто-то есть.
— Эмма?
Ответа не последовало. Чарли обошел мольберт и направился к темным окнам. Ему пришлось пройти мимо закрытого люка, под которым находилась винтовая лестница, ведущая в Скульптурную мастерскую. Ту самую, где Дагберт пытался утопить Танкреда. Или он действительно этого не хотел?
Чарли добрался до окон и стал всматриваться в смутные силуэты деревьев. Густые облака заслоняли луну и звезды, и он видел только ряд стоящих внизу каменных статуй.
Старик Иезекииль любил садовые украшения, и по его распоряжению на всей прилегающей к академии территории были расставлены безвкусные скульптуры животных и людей. Иногда, гуляя по парку, можно было неожиданно наткнуться на одинокую серую статую, выглядывающую из-за кустов, и не на шутку перепугаться.
— Чарли? — послышался шепот.
— Я здесь.
Эмма на цыпочках подошла сзади:
— Отойди от окна, кто-нибудь может заметить тебя из парка.
Чарли быстро ретировался за группу мольбертов и обнаружил там Эмму, сидевшую на корточках в темном углу. Она явно очень нервничала.
— Рассказывай, что случилось, — в ее голосе звучала обида, — ты опоздал на обед, твой свитер в крови, а Дагберт исчез в неизвестном направлении.
Чарли колебался. Эмма выглядела такой испуганной, что ему не хотелось напугать ее еще больше своими жуткими новостями.
— Я тебя внимательно слушаю. Хватит молчать.
Чарли изо всех сил старался говорить спокойно, описывая схватку Алого рыцаря с Ашкеланом Капальди, но ему не удалось сдержать ужас в голосе, рассказывая о том, как на него накатывала ревущая волна, и он с трудом сдерживал волнение, когда сообщил об удивительном уменьшении Морского Глобуса.
Ему не стоило беспокоиться. К тому времени, когда он закончил, настроение Эммы значительно поднялось, она выглядела почти веселой:
— Это начало нашей победы, — в ее голосе слышалось ликование, — все вокруг казалось таким мрачным и безнадежным, но теперь я верю, что у нас есть шанс, надо только снять с Оливии эту ужасную тунику, и она снова станет прежней.
— Я заметил, как что-то блеснуло под ее плащом. Ты думаешь, что на Оливию наложили злые чары с помощью туники?
— Я уверена в этом. Я пыталась забрать ее, когда Оливия переодевалась в ванной, но она чуть не оторвала мне руку.
— Хммм..., — Чарли задумчиво взъерошил свои густые, непослушные волосы, — постарайся очень внимательно рассмотреть эту вещь, запомни каждый стежок и блестку. Потом приходи ко мне в пятницу вечером, расскажешь обо всем Элис Энджел.
— Элис! — Эмма восторженно захлопала в ладоши, — Она обязательно спасет Лив, я в этом уверена.
— Чарли, ты здесь? — раздался тихий голос Фиделио, — твоя Тетя Надзирательница вышла на тропу войны.
Чарли и Эмма вскочили. Фиделио стоял в дверях, держа руку на выключателе:
— Давайте, быстрее, — сказал он, гася свет.
Они выскочили в коридор, и Фиделио закрыл за ними дверь. Когда мальчики добрались до своей спальни, Эмма все еще бежала к лестнице.
