— Не знаю, моя дорогая, — ответила Мисс Энджел, хотя и знала, что девушка уже ушла.
— Интересно..., — подумала Элис и стала наводить порядок: вытирала пыль с книг, аккуратно складывала их на полки и расставляла вещи на свои места.
Начался дождь. Женщина посмотрела в окно. Не так давно прошла очень сильная гроза. Она, конечно, знала, что ее вызвал не кто иной, как Лорд Гримвальд, который пытался утопить Лайелла Бона. Элис была светлой ведьмой и обладала даром ясновидения, и теперь она чувствовала, что Повелителя Океанов нет в живых.
Но иногда, правда довольно редко, интуиция ее подводила. Вот и сейчас Элис не могла понять истинное происхождение непогоды. Капли необыкновенного дождя стали размером с чашку воды. Вскоре они превратились в ведра. Ух! Какие брызги! Машины возмущенно гудели, птицы прятались в укрытия.
По улице шел одинокий пешеход в коричневом плаще и широкополой непромокаемой шляпе. Он шагал по направлению к их дому, размахивая старомодной докторской сумкой, и, казалось, дождь его ничуть не беспокоил.
Вскоре раздался звон колокольчика и удивленный вскрик Бабушки Мэйзи, открывшей дверь посетителю.
Элис уронила книгу, с которой в этот момент стирала пыль, и кинулась вниз по лестнице, прыгая через две ступеньки.
Когда она добралась до кухни, то обнаружила человека в непромокаемой шляпе, сидящим за столом с сумкой на коленях. С его шляпы, плаща и с больших коричневых усов капала вода.
— Мэйзи! — воскликнула Элис, глядя на незнакомца, — с тобой все в порядке?
— Да, не беспокойся, — хозяйка нахмурилась, глядя на маленькие лужицы, образовавшиеся на ее недавно вымытом полу, — просто я не привыкла видеть этого молодого человека с усами.
Незнакомец поднес руку к усам, но Мэйзи его остановила:
— Нет, нет, не снимай их. Бабушка Бон может тебя узнать.
Крепко прижав усы к верхней губе, парень сказал:
— Извините за беспорядок, Миссис Джонс. Я по привычке. Не смог удержаться.
— Я так и подумала, — проворчала Мэйзи и взяла швабру, — познакомься, Элис — это Танкред Торссон, повелитель штормов и друг Чарли.
— Ах, вот в чем причина дождя! — Мисс Энджел посмотрела в окно, — а почему ты не в академии?
— Официально считается, что я умер, — мрачно сказал Танкред, — Меня утопил мальчик по имени Дагберт Эндлесс, или почти утопил.
— Теперь понятно, — Элис сразу оценила ситуацию.
— Мне ужасно скучно, — продолжил парень с приклеенными усами, — всю неделю не с кем поговорить. Я понятия не имею, что происходит в школе и чувствую себя не в своей тарелке. Понимаете, мой дом далеко отсюда — наверху на холмах...
Он внезапно остановился и нахмурился, опасаясь, что и так сказал много лишнего:
— Простите, а Вы кто?
— Я крестная мать Оливии Карусел, — успокоила его Элис, девочка попала в беду, поэтому я сейчас здесь.
— Правда? — Танкред нетерпеливо наклонился вперед, — Наконец-то хоть какая-то новость. В какие неприятности угодила Оливия на этот раз?
— Все гораздо серьезнее, — укоризненно сказала Элис, — ее поймала в ловушку сильная черная ведьма.
Танкред откинулся назад и задумался:
— А-а-а, Вы, должно быть, имеете в виду Миссис Тилпин.
Элис тяжело вздохнула:
— Боюсь, что да.
Вдруг она оглянулась через плечо:
— Сюда кто-то идет. Приготовься, Танкред.
Парень принял серьезный вид, выпрямил спину и положил руки на свою сумку. Дверь открылась, и на кухню вошла заспанная Бабушка Бон в халате и в тапочках на босу ногу.
— Где мой чай? — спросила она, зевая, — Сейчас ведь время пить чай?
— Думаю, Вы правы, Гризельда, — кивнула Мэйзи и поставила чайник на плиту.
Бабушка Бон повернулась и уставилась на Элис и Танкреда:
— Что здесь делают посторонние? Это не ваш дом.
— Можно я поживу у Вас некоторое время? — Элис одарила Гризельду лучезарной улыбкой с толикой магии, — меня зовут Элис Энджел, помните?
— Кажется, да, — Бабушка Бон снова зевнула, — А ты кто такой? — переключилась она на Танкреда.
Парень вскочил на ноги и услужливо открыл свою сумку. В ней лежали осколки разбитой фарфоровой посуды, частично завернутые в папиросную бумагу. Танкред собрал все черепки сервиза, которые его мать приготовила для склеивания. Бедная Миссис Торссон теперь пользовалась только пластиковыми чашками и блюдцами, поскольку ее муж и сын не могли себя контролировать и, поднимая ураганный ветер, постоянно разбивали стеклянную посуду.
— Ну и что дальше? — Бабушка Бон брезгливо ткнула костлявым пальцем в битый фарфор, — Ты пытаешься продать мне этот хлам?
— Не совсем так, Мадам, — ответил Танкред нарочито хриплым голосом, — я его склеиваю. У Вас есть разбитый фарфор?
Бабушка Бон с неприязнью посмотрела на бессовестного проходимца:
— Нет. А если бы и был, тебе его я бы не отдала.
Не зная, что ответить, Танкред пожевал губами и сел на стул.
— Ваш чай готов, Гризельда, — сказала Мэйзи, — я положила на блюдце печенье, как Вы любите.
Бабушка Бон молча взяла чай и печенье и вышла из комнаты, как всегда, забыв сказать спасибо.
— С Миссис Бон все в порядке? — тихо спросил Танкред, — мне кажется, что она не такая, как обычно.
Мэйзи засмеялась:
