– Раньше я восхищался вашей красотой. Но теперь я уважаю вас не только за внешность, но и за ваше внутреннее благородство. Когда вспыльчивая молодая девушка сказала, что я – муж Роуз… Вы поступили так, как поступил бы настоящий друг.
– Серьезно? – спросила она, расплывшись в ослепительной улыбке.
– Это очень редкое и ценное качество, – сказал Фредерик, – сочетать в себе женственность и мужское благородство.
– Спасибо, – с легкой грустью ответила Кроха. Эти комплименты были важны для нее. Вот бы она и вправду была такой…
– Поэтому я хочу целовать ваши туфли.
– Может, не нужно так тревожиться? – спросила она, протягивая ему руку. Он взял ее, кротко поцеловал и поспешил, бросив вслед:
– Храни вас Господь.
– А где ваш багаж? – крикнула ему Кроха.
– О Боже, да… – Фредерик остановился.
– Остался на станции.
– Я пришлю кого-нибудь за ним.
Он растворился в кустах. Она вошла в дом, чтобы раздать указания, и поэтому Доменико, к своему большому удивлению, снова пришлось отправиться в Медзаго.
После того как все приготовления для полного счастья этой пары были завершены, она неторопливо вернулась на свое место, погрузившись в раздумья. Любовь приносила счастье всем, но не ей. Различные проявления любви охватили здесь каждого, но не ее. Бедный мистер Бриггс был увлечен наименее значительным видом любви. Бедный мистер Бриггс… Он был проблемой, и его завтрашний отъезд, к сожалению, ее не решит.
Когда она подошла к остальным, мистер Арундел – ей постоянно забывалось, что никакой он не мистер Арундел – уже уходил, ведя под руку свою Роуз. Возможно, они решили уединиться в нижнем саду. Без сомнения, им было что обсудить: между ними раньше были недоразумения, но сейчас все наладилось. Лотти сказала бы, что это чудеса Сан-Сальваторе. Кроха и сама начала верить в его магию. Ведь и она стала тут чувствовать себя счастливее, чем прежде. А значит, мистер Бриггс единственный, кто покинет это место, оставшись ни с чем.
Бедный мистер Бриггс. Когда она увидела всех, он выглядел слишком милым и будто мальчик. Казалось невероятным, что владелец этого места, человек, которому они были обязаны всем этим, единственный, кто уедет без прикосновения волшебства.
Кроху охватили угрызения совести. Какие же приятные дни она провела в его доме, лежа в его саду, наслаждаясь его цветами, здешними видами, пользуясь его вещами, чувствуя себя комфортно, отдыхая и, самое главное, выздоравливая. У нее было самое свободное, спокойное и задумчивое время в ее жизни, и все это благодаря ему. О, она знала, что платила ему какую-то смехотворно маленькую сумму в неделю, совершенно несоразмерную с теми выгодами, которые получала взамен, но что это значило в итоге? И разве не благодаря ему она познакомилась с Лотти? Они никогда бы не встретились. Она никогда бы ее не узнала.
После того как совесть ее успокоилась, Кроха почувствовала прилив благодарности и направилась к Бриггсу.
– Я вам очень благодарна, – сказала она, чувствуя стыд за свою грубость после обеда и ужина. Он, разумеется, не заметил, что она была груба. Ее внутреннее раздражение всегда было скрыто за маской, но она-то знала, что ощущала. Она была груба. Кроха была груба всю жизнь и со всеми. Любой достаточно проницательный человек, думала она, увидит, какая она в самом деле – испорченная, злая, подозрительная и эгоистичная стерва.
Подойдя к Бриггсу с этими тяжелыми мыслями, но полная искренности она произнесла:
– Я вам очень благодарна.
– Вы… Вы благодарны мне? Но я тот… – Он смотрел на нее с удивлением. Тот, кто… – он запнулся.
Странно видеть ее в собственном саду. Ничто здесь, ни один белый бутон, не сравнится с ней в утонченности.
– Прошу вас, – сказала Кроха, – неужели вы не можете оставить в уме только правду? Вы мне ничего не должны. Перестаньте.
– Я вам ничего не должен? – повторил Бриггс. – Я обязан вам своим первым знакомством с… с…
– О, ради всего святого, – умоляюще сказала Кроха, – пожалуйста, будьте обычным. Хватит унижаться. Вам не нужно унижаться. Вы стоите пятидесяти таких, как я.
«Опрометчиво», – подумал мистер Уилкинс, который тоже стоял там, в то время как Лотти сидела на парапете. Он был удивлен, он был обеспокоен, он был потрясен тем, что леди Кэролайн таким образом воспитывает Бриггса. «Опрометчиво… крайне опрометчиво», – подумал мистер Уилкинс и покачал головой.
