Он вошел в столовую, будто во сне. Он пришел сюда, чтобы повидаться с леди Кэролайн, и предупредил ее об этом. Он даже сказал ей по глупости – это было правдой, но какой же он был глупый, – что не мог не прийти. Она не знала, что он женат. Она думала, что его зовут Арундел. Все в Лондоне думали, что его зовут Арундел. Он пользовался этим именем и писал от него так долго, что почти решил, что это он сам. За то короткое время, что прошло с тех пор, как она оставила его на скамейке в саду, куда, как он сказал ей, он пришел, потому что ничего не мог с собой поделать, он снова нашел Роуз, страстно обнял ее и был обнят ею, и забыл о леди Кэролайн. Было бы невероятной удачей, если бы опоздание леди Кэролайн означало, что она устала или ей скучно и она вообще не придет на ужин. Тогда он мог бы… Нет, не мог. Он покраснел еще сильнее, чем обычно, сделав это словно по привычке. Нет, он не мог уйти после ужина, сесть на поезд и скрыться в Риме, если, конечно, Роуз не поедет с ним. Но даже в этом случае это было бы равносильно бегству. Нет, он не мог себе этого позволить.
Когда они вошли в столовую, миссис Фишер прошла во главу стола. Это дом миссис Фишер? – спросил он себя. Он не знал, он вообще ничего не знал – и Роуз, которая в прежние времена, когда она бросала вызов миссис Фишер, заняла свое место в другой части стола, потому что, в конце концов, никто не мог сказать, глядя на стол, где глава, а где… подвела Фредерика к месту рядом с собой. Если бы только, подумал он, он мог остаться наедине с Роуз. Еще хотя бы пять минут наедине с Роуз, чтобы он мог спросить ее… Но, вероятно, он не стал бы ее ни о чем спрашивать, а просто продолжил целовать. Он огляделся. Молодая рыжеволосая дама велела мужчине, которого они называли Бриггсом, подойти и сесть рядом с миссис Фишер – значит, хозяйка она, а не миссис Фишер? Он не знал, он вообще ничего не знал – и она села по другую сторону от Роуз, так что оказалась напротив него, Фредерика, и того милого человека, который сказал: «Вот и мы». Хотя то, что они пришли, было и так очевидно. Рядом с Фредериком, между ним и Бриггсом, стоял пустой стул, на котором должна была сидеть леди Кэролайн. Роуз не знала о присутствии леди Кэролайн в жизни Фредерика, как и леди Кэролайн не знала о Роуз. Что бы каждая из них подумала? Он не знал, он ничего не знал. Нет, все же кое-что он понял, а именно то, что его жена помирилась с ним – внезапно, чудесным образом, необъяснимо и божественно. Кроме этого, он ничего не знал. Он чувствовал, что не сможет выйти сухим из воды. Ему лишь оставалось плыть по течению.
Фредерик молча ел свой суп, в то время как проницательный, но вопрошающий взор девушки напротив внимательно следил за каждым его движением. Ее большие глаза, обрамленные рыжими волосами, были умными и доброжелательными, что придавало им обаяния. На самом деле он, вероятно, должен был бы начать разговор, но если бы она знала, что происходит, ей вряд ли бы это понравилось. Бриггс также не проронил ни слова и чувствовал себя неуютно. А что же с самим Бриггсом? Роуз тоже хранила молчание, и это было нормально для нее, так как она никогда не отличалась разговорчивостью. Ее лицо светилось очаровательным выражением, но долго ли это будет продолжаться после того, как появится леди Кэролайн? Фредерик не знал этого и вообще ничего не понимал.
Но любезный джентльмен, сидевший слева от миссис Фишер, говорил за всех. Этому мужчине стоило бы стать проповедником. С таким голосом отлично давать проповеди – и через полгода его бы уже посвятили в епископы. Он пояснял Бриггсу, который все время ерзал на стуле – почему он это делает? – что тот, вероятно, прибыл тем же поездом, что и Эрбутнот, а когда Бриггс, хоть и молча, жестами выразил несогласие, стал доказывать ему свою точку зрения длинными и четкими фразами.
– Кто такой с этим голосом? – тихо спросил Фредерик у Роуз, и молодая женщина напротив, у которой слух оказался острым, как у дикого зверя, откликнулась:
– Это мой муж.
– По этикету, – сказал Фредерик, пытаясь приятно улыбнуться, и сдерживая себя, – вы не должны сидеть вместе.
– Но мне так хочется. Мне нравится сидеть рядом с ним. До приезда сюда у меня не было возможности сидеть рядом с ним. Фредерик не знал, что на это ответить, поэтому просто улыбнулся. – Это место такое, – сказала она, кивнув. – Начинаешь многое урезонивать. Нельзя даже вообразить, сколько всего не осознаешь, пока сюда не приедешь.
– Надеюсь, что это так, – искренне сказал Фредерик.
Суп унесли и вместо него принесли рыбу. Бриггс, сидевший по другую сторону пустого стула, казался еще более встревоженным, чем обычно. Что случилось с Бриггсом? Он не любит рыбу?
Фредерик задумался, что бы сделал Бриггс, окажись он на его месте. Фредерик продолжал тереть усы и был не в состоянии оторвать взгляд от своей тарелки, и это было все, что он мог сказать о своих чувствах.
