– Боже, – Олеся подняла голову вверх, затем резко опустила вниз, – почему ты так в себе неуверена? Не только как подруга, но и как человек, девушка? – её лицо стало ближе, Лиса подвинулась к другому краю качели.
– Сложно, – вздохнула я, ковыряя лак на ногтях и прячась от этой тема, как от огня.
– Колись, – ткнула девушка меня в плечо, – нельзя вечно сидеть в раковине, – Лиса взяла меня за руку и посмотрела. – Вообще-то я не тактильный человек, но, если тебе надо, давай немного подержимся.
Ну всё, я сегодня точно сгорю со стыда! Она так мила со мной сейчас, а я о ней столько надумала…
– Хватит думать об этом, – улыбка появилась на лице. – Лучше отвечай на вопрос.
– Это правда сложно объяснить. Но, когда другие люди, твои друзья, знакомые находят отношения или имеют большую компанию друзей, то… Начинаешь сжирать себя изнутри вопросами: «а со мной что?», «я некрасивая?», «у меня плохой характер?», «или я просто никому неинтересна?» Это проникает внутрь и губит тебя с каждым днем. И дело не в том, что нет просто отношений. Я банально никому не нравилась никогда. Пока мои школьные подруги, которые тоже ушли из моей жизни, нравились кому-то, отшивали парней или, наоборот, строили отношения, я сидела дома. Меня не звали, мной не интересовались, меня просто не замечали. Я пустое место для парней. Это убивает любую уверенность в себе, если той не было, то только давило всё дальше в яму. Вот, мне двадцать один год, а я никому ни разу не была интересна, не нравилась, никто не хотел узнать меня ближе. Хотя были всё же те, кто интересовался, только не моим внутренним миром, а внешностью, телом, – от этого передернуло, Саша сегодня снова это доказал. – Но и это быстро проходило, через пару дней я становилась просто куклой или серой мышью.
Не по себе. Опять соленая вода в глазах. Тема, на которую я не делилась ни с кем. Она убила изнутри все последние надежды. Убила сегодня вечером. Час назад. Я. Никому. Не. Нравилась. Никогда.
– Мне жаль. Жаль, что какие-то мудаки не смогли разглядеть в тебе всё увлекательное и яркое, что-то кроме миловидной внешности, – Олеся без жалости, скорее, с сочувствием посмотрела на меня. – Пусть горят в аду, – с улыбкой добавила девушка.
Я засмеялась. Олеся, спасибо, что пришла.
– Пошли возьмем тачку и покатаемся по ночной Москве?
– У нас всего час, на КПП потом не пропустят.
– Тогда не медлим!
Олеся подорвалась с качелей, а я за ней. По дороге мы обсуждали какие-то насущные вещи, словно уже успели стать закадычными подругами. И, понимая, что такого не будет, я всё равно с радостью шла рука об руку с ней в данный момент. Мои мысли об этой девушки были навеяны ревностью, соперничеством за то, чего нет. Ей никогда не нравился Ян, просто с ним у неё было что-то общее, но не более. Я сама же себя накрутила, придумала и невзлюбила.
Найдя ближайший свободный автомобиль рядом с университетом, мы сели и рванули вперед. Сейчас мне нравились Олесины маневры, я хотела чего-то в сегодняшнем дней найти хорошее, новое.
– Включай что-нибудь! – она подключила панель, с которой я законнектилась через блютуз.
Когда подсоединилась, включилась плейлист для танцев, который я чаще всего слушаю в хорошем настроение, или же когда остаюсь совсем одна дома и могу побеситься. Лиса сразу влилась в волну моей музыки, и мы все стали подпевать знакомым песням.
Ночная Москва играла желтыми красками, ждав гостей. Машины гнали по полупустым трассами, на ярких билбордах так же ярко трубила реклама, давая свет и цвета темному небу. Откуда-то разносились и музыка, и крики, и живые песни. Москва жила, играя в Мафию с жителями, которые не знают, где очнутся утром.
Мы ехали и кричали песни, качая головой в такт музыке, иногда прерываясь на ругательства Олеси в сторону «косоруких мудаков», что вызывало смех. С ней мне было так комфортно, легко и нестрашно. Но не знаю, будет ли такой же вайб у нас завтра, однако в данную минуту плевать. Здесь и сейчас мы друзья с отрывом в машине и музыкой на всю громкость. И кто бы мог подумать, точнее сама могла ли когда-то подумать, что с Олесей, девицей, в которой я видела лишь командный тон и большое самомнение, будем ездить на (нелюбимой мной) большой скорости, петь вместе песни и орать на ночную Москву. Разгрузка, которая мне была так нужна.
– О! – воскликнула девушка, когда заиграла наша следующая песня. – Еще громче, – прибавила звук.
Олеся вытянула руку, насколько это возможно и двигала ей вперед-назад в такт мелодии, я повторила за ней.
– Хочу встретить с тобой самый счастливый закат и просто утонуть рукой в твоих волосах, – кричали мы вместе с соседкой во весь голос. – Лето наизусть, но оно кончится завтра, – я высунулась в окно, – я в тебя влюблюсь до первого листопада, – завопила на всю дорогу.
– Эй, осторожнее, – смеясь, она затянула обратно в салон, – оторва!
– Из меня такая оторва, как из Ала молчун. Хотя он мастерски не разговаривал со мной три дня.
– Переживаешь еще из-за этого?
– Неа, – я откинулась на спинку сидения, – больше ничего не волнует…