Когда утром ребята проснулись, то вломились ко мне в комнату с расспросами. Утаивать от друзей не стала и рассказала, как есть. Слово в слово. Яна лишь воскликнула, что ее брат «сноб-идиот», а Ал кивнул. И с тех пор они все четыре дня активно наблюдают с Олесей вместе, что между нами.
– Это хорошо, – уголок её губ приподнялся.
– Не вижу ничего хорошего, – вмешалась Олеся.
– Почему!? – удивилась брюнетка.
– Не должна Софа вечно по Яну пускать слюни и ждать, пока он до нее снизойдет. Тем более, если тот уже дал ответ, и он отрицательный.
– Лиса права, – согласился Ал.
– Вот вы все не верите, только я уверена, Ян лишь дурак, который страшится отношений и собственных чувств, потому боится стать, как наши родители, – из кармана достала маленькую сосательную конфету и закинула в рот, она иногда так успокаивалась.
– Тогда пусть сходит к психологу, – сказала Лиса. Яна бросила злой взгляд и повертела головой.
– Был уже и там, – добавила тихо она. – Херня. Ни один психолог не сможет помочь, если пациент сам не хочет отпускать. Для Яна это что-то вроде выхода из зоны комфорта. Он привык и другого не знает, – девушка резко встала и, пройдя через сидения, ушла к выходу.
– А что я такого сказала? – развела руками Лиса.
– Он её брат вообще-то, – зыркнул на неё Ал, сам ушедший за Яной.
– А ты не пойдешь?
– Дам Алу фору. Вообще настаиваю на том, чтобы он ей во всем сознался.
– Кто-то уже сознался… – Олеся сразу получила мой укоризненный взгляд в ответ. – Ладно, прости, я шучу, – она улыбнулась.
Ведущий объявлял выход следующих бойцов, там также прозвучало имя Яна Шефера. Сердце билось и трепетало под корой льда, пытаясь выбраться. Но нет же, сиди под этим холодом! Больше не выпущу, да и скоро пройдет всё, выпускать будет нечего.
Яна и Ал вернулись, когда представили первого и второго бойца. Пошел первый раунд. Так как я вовсе не разбираюсь в боксе, то мне сложно что-то понять по терминам, которые озвучивает ведущий. Я просто вижу, как Ян расквасил сопернику нос, а тот в свою очередь разбил ему нижнюю губу. Ян был активным противником, часто нападал первый и имел хорошие блоки. Первый раунд закончился, сделали перерыв, в котором Ян активно обливался водой, а после насухо вытирал всё полотенцем. Я с придыханием смотрела, как поднимается и опускается его торс при каждом вздохе. Кажется, мои щеки вспыхнули. Отвернулась, чтобы больше не поддаваться соблазну прекрасного тела такое мрачного парня.
Второй раунд не отличился сильным успехом, но кроме еще одной разбитой губы, теперь у соперника.
Яна сжалась и с сестринским волнением, страхом и переживаниями рассматривала Яна. Когда тому в первом раунде разбили губу, она чуть ли не плакать начала. Вообще она довольно ранима, просто стиль личности, который та пытается всем показать, имеет иные черты.
Третий раунд. Сказать честно, для меня это скука смертная, но мы должны были поддерживать Яна, и поэтому молча наблюдаю. Видно, что сил у каждого уже не так много, но бой продолжается. Ян кажется более энергичным, чем соперник, и прыгает вокруг него. Тот выдохся слишком быстро и не поспевает за движениями брюнета. И, когда противник решается нанести прямой удар, Ян приседает и снизу дает ему с размаху в подбородок. Соперник падает навзничь.
Зал ликует, орет, скандирует!
– Ян, ты лучший! – подорвалась Яна.
Рефери поднял руку Яна вверх, держа, и огласил имя победителя. Парень с улыбкой осмотрел зал, но после задержал свой взгляд на мне. Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, потому что… Корка льда. И еще неделю назад я бы от неловкости переключилась на другое, отвела взгляд и влюблено улыбнулась, но не сейчас. Я больше не испытываю неловкости. Это нормально ли?..
– Можем идти? – спросила я.
– Какой?! – возмутился Ал. – Ты, видимо, ушла с кухни, когда мы обсуждали, что при выигрыше Яна все идем в бар, праздновать!
– Без меня, – покачала я головой.
– Ну эй, – пихнула меня брюнетка. – Он, конечно, придурок, но праздник заслужил…
– Поэтому и без меня, зачем ему моя постная мина там.
– У него и у самого точно такая же мина двадцать четыре на семь, – вклинилась Олеся.
– Нет, я все-таки домой, – утвердила я, ребята не стали больше спорить.
На выходе мы попрощались, они остались ждать Яна, а я села в такси до дома. Вроде хотелось бы мне остаться, однако понимаю, что не сейчас. Четыре дня – это очень мало, чтобы отпустить всё, что наболело. Ян и сам это прекрасно понимает и осознает, так что думаю, у него не возникнет вопроса, почему меня нет с остальными.
На экране телефона высветились уведомление.
Я улыбнулась.